– Бред какой-то, – немедленно отреагировал Щербицкий, – нас же девятка охраняет, кто и куда нас может вывезти?

– Девятка это ведомство Чебрикова, а он на стороне Горбачёва, – заметил Романов, – так что как говорит восточная поговорка – «на аллаха надейся, а ишака привязывай», десантники не помешают.

– Другой вопрос – как на это отреагирует тот же Горбачёв, не говорю уж о Чебрикове, на дополнительных десантников.

– Пусть как хочет реагирует, – зло отозвался Романов, – а нам главное дотянуть до пленума и правильно там проголосовать. Хрущёв в октябре 64-го, кстати, тоже наверно думал, что его девятка охраняет, а у девятки было своё мнение на этот счёт.

– Ну может быть ты и прав, – задумался Щербицкий, – выпить есть что-нибудь?

– Конечно, – открыл стеклянный шкаф Романов, – что предпочитаешь – коньяк пять звёздочек, Столичная, во, виски ещё есть, Джонни Уокер…

– Давай водку, – махнул рукой Щербицкий, – я тут краем уха слышал, что на похороны собирается весь мировой бомонд – с ними ведь встречаться придётся… ну тому, кто выиграет борьбу за пост. Ты как, готов к этому?

– Всегда готов, – ответил Романов, проглотив стопку Столичной, – я знаю, что точно приедут Гельмут Коль, Франсуа Миттеран и Беттино Кракси. Тэтчер под вопросом, а от американцев вице-президент должен быть, как его… Буш кажется.

– А от Китая?

– Дэн собирался… с ним очень хотелось бы поговорить поподробнее.

В это время зазвонил телефон правительственной связи, Романов выслушал, что ему сказали, потом обернулся.

– Всё в порядке, периметр нашего дома взят под контроль. Сейчас идут переговоры с людьми из охраны… опять звонят.

На сей раз это оказался Чебриков, который желал узнать, что за люди прибыли к дому на Косыгина и с чем это связано.

– Виктор Михайлович, – ответил ему Романов, – мне поступили данные о возможных провокациях против меня, Щербицкого и Кунаева. Я принял необходимые меры… нет, с вами я планировал связаться сразу после этого, но вы быстрее позвонили…

Остаток ночи и утро прошли без происшествий – перед тем, как спуститься в личную чёрную Волгу, он позвонил Соколову и отменил дежурство десантников. Щербицкий с Кунаевым предпочли ехать с ним в одной машине, от греха.

– У нас ещё час до начала совещания, – сказал Романов, глядя в окно на проносящуюся мимо весеннюю Москву, – можно попытаться перетянуть на свою сторону кого-либо из горбачёвских сторонников.

– И кого же конкретно вы имеете ввиду? – справился Кунаев.

– Так, кто там у нас в списке, – Романов достал лист бумаги из кармана и развернул его, – вычёркиваем самого Горбачёва и его свиту, Громыко, Алиева, Чебрикова, Шеварднадзе с примкнувшими Лигачевым и Рыжковым. На этих тратить время бесполезно… а вот Соломенцев, Пономарёв и Капитонов заслуживают нашего внимания. Давайте так сделаем – побеседуем с каждым с глазу на глаз, а затем может быть объединимся и попробуем устроить что-то вроде мозгового штурма…

Кратенькая справка по персоналиям.

Соломенцев Михаил Сергеевич (да-да, как Горбачёв), 72 года, из Липецка, инженер-механик по образованию, на фронт не попал, потому что налаживал танковое производство на Урале. Затем резко пошёл по партийной линии – Челябинск-Караганда-Алма-Ата-Ростов. Ещё более резко поднялся после снятия Хрущева, стал секретарём ЦК и завотделом тяжёлой промышленности, затем предсовмина РСФСР. Андропов передвинул его на позицию председателя Комитета партконтроля.

Из интересных подробностей его жизни можно вспомнить шашни с замужней медсестрой в Казахстане, из-за чего он полгода просидел без работы, а также неприязнь к украинцам – он, к примеру, не один раз упрекал тогдашнего первого секретаря КПУ Шелеста в излишнем увлечении украинским языком и возвеличивании Тараса Шевченко и Леси Украинки. Брежнев же, например, считал его заместителем по России (отдельной российской компартии у нас нет, говорил он, так что будешь неформально заниматься этими делами).

Снимут Соломенцева со всех постов через 3 года, в 88-м.

Пономарёв Борис Николаевич (а этот как Ельцин), 80 лет, из Рязани, повоевал на гражданской, затем после двух высших образований (этнологический факультет МГУ и институт красной профессуры) передвинулся на партийную работу с уклоном в международную область. Директор института истории партии, референт Георгия Димитрова в Коминтерне, международный отдел ЦК. Готовил новую редакцию Программы партии в 58-60, да-да, именно ту, которая обещала коммунизм к 80 году и утверждала Моральный кодекс строителя коммунизма, удивительно похожий на 10 заповедей.