Начал торопливо перелистывать документы, где тут у меня прописана ответственность перед городом? Насколько безнаказанно я смогу узаконить схему? Бинго! Городу на подачки, полученные профсоюзом, плевать с вершины Олимпа.

— Марк, сильно занят? — в офис заглянул Бар, — Я тебе принес стаканчик сомы.

— Спасибо, Бар. Право, это ни к чему. Я бы и сам сходил.

— Мне не трудно… Марк, а что у тебя взгляд какой-то…

— Какой?

— Сияющий, — подобрал слово Бар.

— А-а, я тебе сейчас все объясню. Смотри. Наш профсоюз имеет право получать пожертвования.

— Это здорово, Марк…

— Обожди, это мелочи. Следи за руками. Рисую схему.

— Слежу, — Бар присел на стульчик.

— Скажем, один парень жертвует нам кубик маны.

— Добровольно? — уточнил Бар.

— Абсолютно добровольно. А другой парень жертвует нам литр сомы тоже, разумеется, добровольно.

— Так.

— А третий парень выполняет работу, допустим он установил пространственный карман по просьбе профсоюза.

— И тоже добровольно.

— Да. А главное безвозмездно, то есть даром. Благодарный друг профсоюза за то, что мы ему поставили пространственный карман, жертвует нам пятнадцать тысяч кворков. Тоже безвозмездно, то есть даром. А главное, его пожертвование не облагается налогом.

— Ого, — Бар присвистнул, — А в какой момент мы платим в казну?

— Ни в какой, Бар. В том и дело.

— А с парнями мы как рассчитаемся? С теми, которые ману притащили и все сделали.

— Зачитываю: 'общественная организация имеет право распоряжаться пожертвованиями на свое усмотрение, в том числе производить закупки для собственных нужд, а так же оказывать помощь, — подчеркиваю это, Бар! — оказывать помощь членам организации.

— То есть мы можем с ними рассчитаться, но не деньгами, — догадался Бар.

— Именно, — я не выдержал и рассмеялся, — Копель думал, что подложил нам свинью, а он преподнес нам шикарный подарок.

— То есть сможем расширить нашу бартерную схему? — уточнил Бар.

— И расширить, и углубить. Понятное дело, борзеть не надо. Во все тяжкие пускаться не будем. И вообще будем стараться деньги через предприятие проводить по минимуму. Но это уже так. Подстраховка. На самом деле наша схема легализована самими властями и выведена из-под налогообложения. Чего нам еще желать?

— Марк, зря я принес тебе сому. Надо было сразу нести мой фирменный коктейль.

— Ох… ладно, спустимся в бар на пятнадцать минуточек.

На утро меня разбудило какое-то треньканье. Причем полное ощущение, что тренькает прямо внутри черепной коробки.

— Гор, что опять… — я потряс головой в неосознанной попытке вытрясти этот звук из головы.

— А что опять? — проворчал Гор, — Ты опять зажал для меня отработки, а сам надубасился того коктейля.

— Вот не надо меня виноватить. Прекрасно помню, как качнул в тебя три литра желтой маны.

— Три литра!? Это издевка.

— Ну извини. Желтая мана стоит дорого.

Гор обиженно замолк. А я, наконец, понял, что у меня тренькает. Это тренькает мобильный помощник, оповещая о системных сообщениях. Залез во вкладку профсоюза. Ого. Уже семь тысяч людобогов вступило в организацию, и продолжают вступать с интервалом в несколько секунд. Вот оно и тренькает. Отключил звуковое оповещение о новых вступлениях. В голове сразу стало тихо.

Сегодня мой рабочий день начинается не с посещения объектов, а с прихода в офис. Надо бы озаботиться новым имиджем. Я ж теперь не такой как все, я ж работаю в офисе. Раньше мой доспех мог принимать любые внешние формы, превращаясь хоть в тот же костюм. Теперь функция недоступна.

Поскольку идти приходится через бар, со мной поздоровались несколько посетителей, а Бар отсалютовал стаканом.

— Марк, зайду к тебе через пару минут? — спросил он.

— Конечно, Бар. Заходи.

Поднялся в офис, занял директорское кресло. Что у меня там было назначено первым делом?

— Вы просили напомнить про настенный портрет Атемиты.

— Кто это?

— Меня зовут Алеся, я ваш мобильный помощник.

— Черт. Еще и Алеся какая-то.

— А вот сейчас обидно было, — передо мной развернулась голограмма симпатичной девушки.

— Извини, Алеся. Неожиданно как-то.

— Извинения приняты, Марк… я могу связаться с ближайшим художественным салоном, заказать портрет и рамку.

— Ага, закажи, будь добра… погоди, а когда я просил тебя напомнить?

— Вчера вечером, когда рассказывали обо мне своему приятелю Бару.