Наступил день совершеннолетия принцессы. Ровно в полдень, как велит старинный обычай, она вышла из дворца в окружении небольшой свиты и пошла по улице. С одной стороны улицы уже собралось довольно много народа, который искренне радовался наступившему событию, протягивал руки к принцессе в надежде дотянуться до ее пальцев. Сама виновница торжества светилась от радости и медленно двигалась вдоль толпы в своем красивом нежно-розовом платье.

В самом конце людской вереницы, в легком плаще с накинутым капюшоном стояла Лона. Как только принцесса Вейда поравнялась с нею, Лона опустила голову, чтобы её нельзя было разглядеть, и ловким движением правой руки дотронулась до пальцев принцессы, а левой рукой мгновенно коснулась её локотка. Порошок оказался на локте принцессы. Нанеси Лона его на кисть, так ведь принцесса, пожалуй, и ещё кому-нибудь передаст заражение, а это в план аптекарши никак не входило.

Итак, первая часть дела заговорщицы сделана. Она вернулась домой с напряжённой улыбкой на лице.

Последующие три дня прошли в обычной суете, Лона работала, занимаясь привычными аптекарскими делами. Даже в те далёкие от нас времена в столичном городе действовало несколько аптек, провизоры и фармацевты общались между собой. Через четыре дня к Лоне пришёл владелец крупнейшей городской аптеки и поинтересовался у нее, как хорошо она знает мази от кожных заболеваний. За разговором Лона поняла, что придворный лекарь обратился в аптеку в весьма встревоженном состоянии. Доктор ищет лекарство против кожных сыпей. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, с кем случилось несчастье. И хотя Лона сочувственно кивала и мотала головой во время разговора, она про себя радовалась, что её каверза сработала. Впрочем, она в этом ничуть не сомневалась, недаром ведь многие годы разрабатывала свой рискованный план.

Нельзя остановить распространение слухов, как нельзя остановить ветер. Конечно же, при дворе короля создавали вид, что ничего особенного не происходит, но людская молва на все лады только и говорила, что принцесса больна, что неизвестная порча с каждым днем окутывает ее молоденькое тело. Даже стали поговаривать, что она уже не выходит к трапезе, а заперлась в своих комнатах, куда ей доставляют еду, какие-то лекарства, и что видится она только с отцом и доктором.

Ещё через несколько дней служащих дворца всех поголовно охватила тревога, не заметить которую мог только слепоглухонемой. Из-за королевских стен волны тревоги распространились на всех жителей столичного городка, а от них – по всему королевству. Весна благоухала разноцветьем и свежими ароматами, а народ, будто не замечая этого, был в подавленном состоянии. Полевые работы велись вяло, словно в сонной дремоте. Казалось, всё разрешится печально: королевство останется без наследницы. Да, да, именно такие черные мысли роились в головах подданных и перемалывались в бесчисленных пересудах.

Прошло три недели со дня рождения принцессы. Уже стало широко известно о том, что самые видные врачи не только королевства, но и соседних стран бьются над решением одной сложной медицинской задачки: как избавить принцессу Вейду от сыпи, покрывшей всё её тело. Пробовались разные мази – не помогало, давали разные настойки – без толку, приглашались старухи для заговoров – и те лищь беспомощно разводили руками: недуг не отступал.

Теперь без слёз сочувствия нельзя было взглянуть на совсем недавно прекрасное личико, теперь всё раскрасневшееся. Все врачи, и по отдельности, и на консилиумах, говорили, что состояние больной с каждым днём ухудшается и при сохранении такой динамики они не могут исключать самых-пресамых тяжёлых последствий. Да и сама бедняжка тяжело переживала своё состояние, она осунулась, потеряла аппетит, и если и ела что-то, то делала это почти механически и нехотя.

И вот наступил двадцать четвертый день болезни. Пришло время Лоне выступить на сцену. Она составила небольшую записку и попросила придворного доктора передать её лично королю. В записке было сказано: «Ваше величество! Дозвольте мне, простой аптекарше, рекомендовать Вам единственное средство, которое может помочь в сложившейся ситуации. Это средство известно мне от моего учителя, который был непревзойдённым фармацевтом. В силу того, что это очень секретный препарат, я не могу передать его просто так, через Вашего глубокоуважаемого лекаря, но могу доставить его сама. В знак того, что это средство не является ядом, я приму его на Ваших глазах за час до того, как его примет больная. Это лекарство поможет, гарантирую своей честью, добрым именем и всем, что у меня есть. Больная поправится ровно через десять дней».

Придворный доктор исполнил просьбу и передал записку королю. Тот прочёл, но не продемонстрировал никакого энтузиазма, его рука повисла вместе с зажатым клочком бумаги. «Шарлатанка. Хочет просто заработать на моей беде», – с этой мыслью король порвал записку и выбросил её. Если бы Лона видела эту сцену, то неизвестно, смогло ли бы её сердце биться в следующую минуту. Столько сил, времени, столько чувств потратила она за многие и многие годы, чтобы добиться аудиенции короля именно в нужный момент, и вот – всё пропало!

Однако, к её собственному счастью, Лона не знала о том, что происходило в королевских залах. В это время она, закрыв аптеку из-за невозможности работать в состоянии беспокойного ожидания, сидела в своей комнате и ждала стука в дверь…

2

Минуты ожидания сливались в часы, но так ничего и не происходило. Она передала записку еще утром, а сейчас наступал вечер, солнце клонилось за горизонт. На её месте другой человек, вероятно, уже давно потерял бы надежду. Другой – да, но не Лона. Ей нечего было терять, она всё поставила на карту. Вся её жизнь зависела от того, удастся ли ей поговорить с королем или нет. Лона понимала, что если уж она ждала долгих восемнадцать лет, то может подождать и ещё один день, благо, по ее расчетам, один день был в запасе. Она ничего не ела и не пила все часы ожидания, только старалась дышать ровнее, вспоминая хорошие дни своей жизни. Дней таких оказалось не так уж много; Лона вспоминала рождение сына, его первые шаги, слова, вспоминала, как ей легко удавалось учение фармацевтическому мастерству.

И вот, пока она снова и снова прокручивала одни и те же мысли в своей голове, раздался стук в дверь. Лона открыла и увидела на пороге придворного лекаря. В одно мгновение сердце у неё в груди сорвалось с места и набрало ужасный темп, она вполне могла бы упасть в обморок, но удержалась за дверной косяк. Пара секунд ожидания слов доктора тянулись для Лоны как годы. Доктор сказал:

– Король ожидает вас прямо сейчас.

Всё дело в том, что, оставшись один в зале рядом с урной, в которой упокоились обрывки записки Лоны, король зажмурился и покачал своей массивной головой. Видимо, от этого качания мысль короля пошла каким-то другим, новым, путём. Он сказал сам себе: «Что же я сижу тут как старый болван! Король называется! Довольно! Если я не использую этот шанс, другой может и не представится. Пусть эта женщина попробует своё средство. Но сперва его испробую я сам». И он тут же велел придворному лекарю привести автора записки.