«Для восстановления количества найниитовых частиц до исходного уровня при сохранении имеющейся скорости воспроизведения потребуется четыре года, пять месяцев, двадцать шесть дней, семь рэйнов, семнадцать мэнов и два сэна», — с безупречной точностью подсчитала система.

«Эх, а быстрее можно?»

«Максимально возможная скорость воспроизведения найниитовых частиц при сохранении физического состояния носителя крови на имеющемся уровне и при наличии расходного материала составляет три года, одиннадцать месяцев…»

Я тяжело вздохнул.

Все равно почти четыре года. Плюс-минус полгода особой погоды не сделают.

Эх!

Глянув на браслет, я отмахнулся от педантично перечисляющей минуты и секунды системы. Быстро оделся-обулся, благо форма одежды типа брюки-рубашка-ботинки-пиджак была привычной, а местная мода к тому же приветствовала прекрасно знакомые мне шнурки, пуговицы и заклепки. Мысленно подивился тому факту, что форма пришлась почти впору. Обнаружил на левой стороне пиджака единственный знак отличия — эмблему школы в виде похожей на факел фиговины, под которой виднелась стилизованная буква «М», типа младший класс. После чего, уже слыша нарастающий шум в коридоре, спохватился и отправился умываться… но неожиданно обнаружил, что не могу открыть дверь.

Нет, с замком все было в порядке — приветственно пискнув и подмигнув зеленым огоньком, дверь он благополучно открыл. Но вот сама створка, когда я ее толкнул, сдвинулась совсем не намного, после чего уперлась во что-то и застряла намертво.

Что за фигня?

В приоткрывшуюся щелку я видел, как мимо с непонятными смешками проносятся одноклассники, однако никто даже не остановился, чтобы мне помочь. Вернее, нет, какой-то пацан, пробегая мимо, дернулся было к моей двери, но тут послышался злой окрик крепыша, и мальчишка, втянув голову в плечи, промчался мимо.

— Это тебе за вчерашнее, мелкий, — процедил невидимый крепыш, для верности пнув застрявшую дверь ногой. — Наслаждайся заслуженным отдыхом, урод.

Ах, вот оно что. Поскольку открывалась дверь наружу, а моих силенок явно не хватало, чтобы сломать установленный мелким поганцем стопор, то предполагалось, что я уже с первого дня пребывания в школе начну демонстрировать пренебрежение к учебе. За опоздание меня, конечно, не казнят, но репутацию я себе этим точно испорчу.

Хм.

«Эмма, сколько в коридоре видеокамер?»

«Одна», — незамедлительно отозвалась подруга.

«Сможешь показать расположение? Угу, спасибо. А теперь дай посмотреть, что там с дверью».

Система, уже привычно подсветив найниит, еще раз изменила форму управляющего поля, так что вместо камеры я почти сразу увидел упирающуюся в створку двери швабру, которую облепили многочисленные найниитовые частицы.

Ухмыльнувшись, я преспокойно уселся за стол, попутно слушая, как собираются на занятия и посмеиваются надо мной одноклассники. Активировал браслет. Покопался в настройках. Вызвал голографический экран наподобие того, что видел у директора в кабинете. Так же спокойно просмотрел расписание занятий, более внимательно ознакомился с планом школы. Залез в появившуюся и стараниями Эммы уже не пустую вкладку «Учебники», заглянул в те книги, которые полагалось изучать ученику младшего класса. Пролистал первые главы. Поулыбался, припомнив годы, когда действительно учился в начальной школе. Ну а спустя пол-рэйна, когда мальчишки умылись, оделись и весело гомонящей толпой умчались на завтрак, я, предварительно убедившись, что в коридоре действительно никого не осталось, так же спокойно свернул экран и велел Эмме:

«Избавься от помехи».

Насчет камеры в коридоре не беспокоился: та висела над входом в корпус и мой закуток не освещала, так что крепышу ничто не мешало сделать гадость. Однако и у меня были развязаны руки, поэтому я ничем не рисковал, отдавая Эмме такой приказ.

Найниитовые частицы вгрызлись в несчастную швабру, словно маленькие термиты. Судя по яркому шлейфу, который я видел, Эмма разогнала их до поистине безумных скоростей, так что крошечные кристаллики найниита в мгновение ока разрезали ни в чем не повинную деревяшку. Та, переломившись пополам, с грохотом рухнула на пол. Я, выбравшись в коридор, закинул обломки в кладовку, после чего наскоро привел себя в порядок и как ни в чем не бывало отправился к выходу, старательно делая вид, что ничего не случилось.

Правда, в столовую я уже не успевал — она располагалась в отдельном здании и до нее топать было мэнов десять, не меньше. Десять мэнов туда, десять обратно… на собственно завтрак оставалось совсем немного времени. Ну а поскольку вчера перед приходом в школу я успел плотно поужинать и пока не проголодался, то решил обождать до обеда. На крайняк, если приспичит, цветок какой-нибудь втихаря съем или найду в подвале мышку. Ну а если совсем прижмет, то и до вечера спокойно продержусь.

Впрочем, насчет цветов я погорячился, потому что, как выяснилось, в школе Ганратаэ не было принято украшать скучные школьные коридоры кадками с зеленью. Я, пока шел в учебный корпус, не увидел ни одного цветка на подоконнике, ни одного кустика или декоративного деревца. На стенах даже росписи не было. Ну знаете, как обычно в школах устраивают художественную самодеятельность — тут солнышко нарисуют, тут что-нибудь пафосно-патриотическое… а здесь — ничего. На весь коридор — ни одной скамьи или хоть как-то обустроенного места для отдыха, будто ученикам он был не положен. На стенах ни картин, ни рисунков, ни схем эвакуации, ни даже агитационных плакатов, а в спартанском интерьере преобладали унылые серые, черные и грязно-зеленый тона.

Учебных корпусов в школе оказалось целых три, причем для нас, мелкоты, выделялось отдельное двухэтажное здание. Здесь, как показывала карта, имелся учебный класс (причем один, заблудиться сложно), а также спортивный зал, аудитория для занятий магией, помещение для преподавателей, два санузла — по одному на этаж, несколько служебных помещений, а также целых две комнаты отдыха, где ученикам разрешалось проводить перемены между уроками и при желании можно было потратить личное время.

Библиотека являлась общей для всех учеников школы и находилась в отдельном корпусе.