— Такое видение было у Мэри Маргарет, которая в 1947 году была матерью-настоятельницей Ордена. Она отправила Бернис в Токио с очень трудным и опасным заданием. Ей было видение, что один из армейских офицеров оккупационных войск в скором времени вернется в США, займется политикой, развернет кампанию в поддержку своей собственной кандидатуры на пост президента и руководить им будет ненависть, страх и паранойя. Видение было апокалиптическим — армейский офицер предстал в образе антихриста, который толкал Японию на войну с Советским Союзом.

Николас вспомнил о том, что рассказывала ему Хоннико.

— Так вы нашли, опознали и наметили Маккейба?

Кисоко кивнула:

— Он подходил по всем параметрам, мы сконцентрировали на нем все свое внимание и не заметили настоящую опасность.

— Сенатора Джо Маккарти?

Она снова кивнула:

— Мы пришли в ужас, когда обнаружили свою ошибку. Вы должны принять во внимание, Линнер-сан, что в те дни угроза нападения Советского Союза была слишком реальной. Именно это послужило причиной того, что Маккарти получил серьезную поддержку в правительственных кругах и в народе; к тому времени, как мы поняли свою ошибку, он уже успел наделать дел.

В саду становилось душно и влажно. Кисоко сняла с себя перчатки и принялась разглаживать их ритмичными движениями длинных пальцев. Где-то совсем рядом прогудел шмель.

— Однако настоящая опасность состояла в том, что многое из того, что вызывало несколько преувеличенные страхи Маккарти, действительно имело под собой почву, пусть и не в таких масштабах. И мы решили помочь вашему отцу в его стремлении снова сделать Японию сильной державой, крепкой преградой на пути распространения идеологии коммунизма в странах Тихоокеанского региона. К тому времени Советский Союз уже держал под контролем Курильские острова, и одному Богу было известно, что русские попытаются захватить еще.

Кисоко подобрала упавший на лицо локон и завела его за ухо.

— Режим Гитлера и Муссолини прекратил свое существование, но новые формы фашизма возродились и распространились по свету правительством США. Это было тогда даже модно. — Она взмахнула рукой. — И теперь, когда колесо истории совершило еще один оборот, фашизм снова в моде, на этот раз под маской религиозной добродетели и этнической нетерпимости.

Она встала и отряхнула юбку. Солнце уже заходило, и в воздухе ощущалось скорое приближение ночи.

— Мы позволили Мику Леонфорте выложить все его карты, не зная еще, какие именно он имел и в какие собирался играть. Это была Божья воля, и последствия были ужасными, но так бывает всегда, когда в действие приводятся темные силы зла.

Она прошла мимо Николаса, и он почувствовал в ее душе что-то холодное и темное.

— Кисоко-сан...

— Да?

Она обернулась, на лице ее появилось выжидательно-вопросительное выражение.

— Есть еще что-то, касающееся Мика Леонфорте, не так ли?

Внезапно запел скрытый где-то глубоко в листве сада жаворонок: Кисоко осторожно и в то же время очень ловко натянула свои безукоризненно белые перчатки, как это обычно делает хирург прежде чем войти в операционную.

— Вы правы, конечно. Много лет назад дед Майкла вложил в Орден небольшую сумму денег. После его смерти эта сумма значительно возросла. Дед Майкла готовил своего внука к большим делам и хотел как следует подготовить его будущее.

— Но ведь Мик разбогател на наркотиках, и ему не нужны были деньги Ордена.

— Деньги — нет, но ему было нужно влияние Ордена. Свою карьеру в армии он начал с роли перебежчика. Иначе бы ему не удалось так долго дурачить военных. К этому времени Леонфорте уже успел обзавестись надежными связями, которые позволяли ему узнавать заранее о готовящихся против него акциях со стороны военной прокуратуры. — Кисоко отвела взгляд в сторону. — Так что у Ордена были свои причины желать нейтрализовать Мика.

— И тогда мать-настоятельница...

Кисоко кивнула:

— Была вынуждена организовать покушение на собственного брата. Но дело осложнялось тем, что Мэри Роуз... ну, я думаю, вам известно о ее особых отношениях с братом. Она сама явилась сюда, чтобы последний раз попытаться спасти его, но я совершенно уверена, что в глубине души Джеки была уверена, что не сможет этого сделать.

Кисоко слабо улыбнулась Николасу:

— Но ведь надежда умирает последней, не так ли? Надежда — боль и благословенный дар человечеству.

— Боже, как я тосковала по тебе!

Маргарита прижала к себе Кроукера.

Он обнял ее и поцеловал в щеку, сдерживая свои чувства под влиянием окружавших их белых стен монастыря Святого Сердца Девы Марии, сверкавших в солнечном свете. В кронах деревьев порхали и щебетали птицы, монотонное жужжание пчел среди розовых кустов навевало ностальгические чувства.