— Ну конечно! Кто же не знает Джоуи Хэнда в Нью-Йорке! — Чьярамонте протянул Кроукеру руку, которую тот схватил и крепко пожал. Их глаза встретились. — Мы познакомились... черт, когда же это было? А, должно быть, в Бенсонхерсте, на свадьбе Донелли.

— Правильно, — улыбнулся Лью, чувствуя, как по спине стекает струнка пота. — На свадьбе у Донелли. Вот это была гулянка, черт ее побери!

Интересно, как это актерам в парике и гриме удается сохранять естественность и непринужденность?

— Клянусь Богом, — сказал Пол, подхватив предложенную игру. — Пирушка была что надо! Помнишь Роуз? — И он выпятил грудь.

— И Софи, которая вопила песни как ненормальная?

— Ладно, — сказал охранник с собакой, — хватит воспоминаний! — Он повернулся к Кроукеру: — Босс не совсем уверен в Чьярамонте. Он сказал тебе, что мы должны сделать с этой парочкой? Вести их в дом?

— Хочу к маме! — закричала Фрэнси и потащила Пола в сторону домика для гостей.

Кроукер мысленно благословил смекалку девочки и сказал:

— Босс велел держать эту бабу и ее отродье вместе, чтобы удобнее было за ними следить.

Второй бандит кивнул:

— Правильно. Если они опять сбегут, живьем зажарит нас на вертеле.

Они пересекли изумрудно-зеленую лужайку и двинулись вдоль живой ограды из самшита вперемежку с цветочными клумбами. Башмаки охранников издавали громкий хруст, когда они шли по выложенной кирпичом дорожке мимо бассейна. В листве над их головами щебетали птички, не знавшие жестокости человеческих отношений.

Увидев домик для гостей, сияющий на солнце белой краской стен. Лью представил, как в нем, в одной из комнат, мечется Маргарита. Все ли с ней в порядке? Ему нестерпимо захотелось побежать к дому, в крови уже вовсю бушевал адреналин.

Они уже были у порога домика, когда услышали шум вертолета, летевшего на небольшой высоте, и, взглянув вверх, увидели нечто очень похожее на военную тяжеловооруженную машину, которая быстро приближалась к ним.

— Черт, что это? — закричал первый охранник, его собака залаяла и начала прыгать как одержимая.

Кроукер с силой ударил бандита своей биомеханической рукой в бок, и тот перевернулся от удара. Его собака взвилась в воздух, ее глаза горели злобой, страшные челюсти готовы были сомкнуться на плече детектива. Выхватив резиновую дубинку из кармана, Кроукер ударил собаку по морде и, мгновенно вынув крошечный шприце транквилизатором, ввел иглу ей в шею.

— Ай! — закричал второй охранник, и Кроукер, обернувшись, увидел, как тот упал. Пол Чьярамонте ударил его в висок рукояткой пистолета.

Взглянув на Кроукера, Пол спросил, перекрывая шум винтов вертолета:

— Ну, а теперь скажи, кто ты такой?

— Дядя Лью! — закричала Фрэнси, с разбегу кидаясь в объятия Кроукера. — Я знала, что ты нас найдешь!

Пол посмотрел на них, как показалось Лью, с некоторой грустью. Вероятно, в этот момент он почувствовал себя одиноким, как арктический айсберг.

Они поспешили в дом. Кроукер на ходу сказал Полу:

— Я все о тебе знаю, дружище.

— Нет, дядя Лью, не все, — вмешалась Фрэнси.

Пол взъерошил волосы на ее головке.

— Я обещал Фрэнси вытащить их отсюда и хочу сдержать свое слово.

Зашумели листья деревьев от порывов ветра, вызванного снижавшимся вертолетом. Кроукер перевел взгляд с Пола на воздушную машину.

— У нас осталось мало времени. Сколько здесь охранников?

— Двое, — ответил Пол. — Их было двое, когда мы с малышкой удирали отсюда. Может быть, сейчас их больше.

— Хорошо, — сказал Кроукер, держа наготове пистолет, который он отнял у волосатого охранника еще в доме. — Пошли!

Прежде чем постучать в дверь, Пол повернулся к Фрэнси и просил ее отойти на безопасное расстояние.

— Постой-ка здесь, договорились?

Девочка посмотрела на него, потом на вертолет, из которого выпрыгивали на землю люди в камуфляжной форме.

— Что происходит, дядя Лью?

— Побудь тут, крошка, — сказал он, и в этот момент дверь гостиничного домика приоткрылась, и Пол с силон рванул ее на себя.

Кроукер вломился в коридор, увидел охранника, выходившего из дальней спальни, и метнулся в сторону. Бандит выстрелил и попал в шкаф. Кроукер трижды выстрелил, и бандит рухнул в дверной проем. Больше он уже не поднялся.