— Предоставьте мне решать проблему сбора средств, — промолвил наконец Хуайшань Хан. — У меня еще сохранились кое-какие связи, равно как и друзья в высших кругах.

— Однако даже у них рано или поздно опустеют кошельки. Боюсь, что это уже произошло или вот-вот произойдет.

— Теперь вы видите, как далеко простирается ваша одержимость, Чжинь тон ши? Повторяю, достать деньги не составляет большого труда. Они текут ко мне бесконечной, неисчерпаемой рекой. Меня лично проблема средств уже совершенно не тревожит. — Глаза старика горели. Его ки,вырываясь наружу вместе с выдыхаемым воздухом, растекалось по кабинету. — Вместо этого я думаю о нашей лизи. О нашей ягодке, спусковом крючке нашего ружья. Как забавно... и удачно... что именно ей предстоит выйти на Джейка Мэрока. И в нужное время, время, выбранное мной, — старик начал смеяться, — он примчится на встречу с ней. Мы заставим врага покинуть свою территорию, и он очертя голову ринется навстречу смерти!

Голова Хуайшань Хана мелко тряслась от хохота.

— Мне нет нужды напоминать вам, как нам повезло, что мы отыскали ее. Теперь дело за нашим кудесником, полковником Ху. Вне всяких сомнений, он сумеет обработать ее как следует. Он может превратить ночь в день. Я сам наблюдал за его филигранной работой.

О, моя месть будет воистину сладка. Долгое ожидание сделает ее еще слаще. Представляете ли вы Чжинь тон ши, сколь велики будут страдания, порожденные моей местью? О нет, зато я представляю! Бесконечно велики! То будут страдания, которые не под силу вынести человеку.

Сам воздух на вилле, казалось, был пропитан ненавистью и злобой Хуайшань Хана.

— Джейк Мэрок — моя главная мишень. И разве можно подыскать лучшего противника для него, чем тот, которого мы готовим! — его голос, лишившийся всех признаков старческой немощи, гулким эхом разносился по огромному дворцу. — Вдумайтесь в это, Чжинь тон ши. Его собственная дочь выследит и прикончит его!

Джейк заметил Неон Чоу и Цуня Три Клятвы, идущих по пристани в сотне шагов от него, и собрался было окликнуть их, как вдруг ночную тишину прорезал треск автоматной стрельбы. Помчавшись вперед что было духу, Джейк успел подумать на бегу: Это — Джион 30-09!

Он стремительно летел к причалу. Пламя бушевало в его груди, и он с бессильной яростью вспомнил о женщине-шпике. Он мог бы оказаться здесь гораздо раньше, еслибы она незадержала его! Если бы...

Неон Чоу бежала с ним бок о бок. Джейк с разбегу прыгнул в лодку около пристани.

— Вызови полицию! — крикнул он перепутанной девушке.

Он завел мотор и направил лодку в узкий проход между рядами высоких джонок.

Что произошло? Что произошло? —один и тот же вопрос сверлил его мозг, пока он через плавучий город добирался до джонки Цуня.

Заметив привязанную к борту джонки лодку, он выключил мотор и оставшиеся несколько метров проплыл, не поднимая шума. Он не сводил глаз с чернеющего перед ним судна, тщательно изучая каждый квадратный дюйм на палубе.

Собственное дыхание оглушало его, пока он взбирался по веревке на джонку. Его сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

На палубе царил полумрак. Сильный запах пороховой гари, разлитый в воздухе, был горьким и удушливым. Снизу доносился приглушенный шум, словно стая крыс совершила набег на кухню.

Вниз, где находилась каюта, вели два люка. Передний был закрыт. Джейк, водрузив на него тяжелую корзину, стоявшую у борта, прокрался на корму.

Ночь выдалась очень темной. Стал накрапывать холодный дождь, и Джейк успел изрядно продрогнуть. Внезапно он замер на месте. Затем, присев на корточки, протянул руку, и она наткнулась на что-то теплое и липкое. Он понял, в чем дело еще до того, как разглядел трупы телохранителей Цуня: один, два, три. Шея каждого из них была стянута тонкой стальной проволокой, глубоко впившейся в кожу.

Обогнув их. Джейк заглянул в черный провал открытого люка. Внутри было так тихо, что он невольно содрогнулся. Здесь запах пороха был еще сильнее. Белый дым лениво поднимался из отверстия люка. Это был не тот случай; когда следовало размышлять, взвешивая различные за и против. Он думал лишь о том, что там, внизу, его отец наедине с убийцами.

Кто был там, под палубой, вместе с его отцом? Каким злобным ветром их занесло сюда? Если Чжилинь погиб, то любой китаец на месте Джейка сказал бы: Судьба —и продолжал бы жить как ни в чем не бывало. Однако Джейк был всего лишь наполовину китайцем, а другая, западная его половина восставала против несправедливости этого мира. Сколько может продолжатьсяэто пиршество смерти? Жена, друзья, дочь... а теперь и отец? Почему столь злая судьба преследует его?Забыв про титул Чжуаня, он чувствовал себя самым несчастным человеком на свете.

Если ты несможешь стать безжалостным Джейк, то дело всей моей жизни окажется бессмысленной тратой времени.

Не чувствуя ничего, кроме мучительной боли в сердце, он прыгнул без оглядки в зияющую пасть люка.

Навстречу ему из недр джонки пахнуло дуновением смерти. И внезапно ожившие тени закружились в безумном хороводе.

Джейк сделал ложный выпад влево, а сам бросился вправо.

Мрак прорезала яркая вспышка сопровождаемая оглушительным грохотом Дождь деревянных щепок хлынул на Джейка и ему пришлось заслонить глаза руками, в таком крошечном пространстве даже промах противника был опасен.