— В Чайнатауне, по крайней мере, зулусов точно не было, — сказал Донован.

— Не было, — согласился Симбал. — Зато был совсем мертвый белый.

— Как это?

Симбал поморщился. Он встал с кресла и подошел к картине Серо.

— Он производил впечатление готового жаркого на вертеле. На лице практически не осталось ни кусочка мяса. Ты только представь себе: Алан Тюн, изжаренный драконом.

— Не понял?

Симбал продолжал, не отрываясь, изучать полотно.

— Это произошло на китайский Новый Год. Тюн заявился туда, чтобы получить деньги за три четверти тонны опиума номер четыре. Проще говоря, героина. Но вместо должников нарвался на дракона с огнедышащей пастью.

Донован взглянул на Симбала, и тот усмехнулся.

— Драконы — традиционное новогоднее развлечение укитайцев. Голова делается из папье-маше. Внутри—люди. Только на сей раз вместе с ними там оказался еще и противопехотный огнемет.

— Значит, от него и в самом деле почти ничего не осталось? — переспросил Донован. Симбал кивнул.

— Почти ничего. Впрочем, наши ребята сделали молекулярный анализ останков. Ошибки не могло быть: это Алан.

— Ублюдок, — Донован откинулся на спинку кожаного вращающегося кресла. — Жаль только, что это сделал не я.

За его спиной сквозь узкие щели в темно-синих шторах Симбал видел Белый Дом и часть безукоризненно ухоженного цветника. Косые струи дождя укутывали все это полупрозрачным покрывалом. Тони недоумевал по поводу того, чем Тюн так насолил Доновану. Насколько он помнил, в Стэнфорде ничто не могло омрачить безмятежное выражение на красивом лице его товарища: будь то особенно сложный экзамен или разрыв с девушкой. Хотя в конце концов Симбал понял, что Донован вовсе не лишен эмоций, но просто не любит их демонстрировать. Вот так, как произошло только что.

— Ты провел два года в Юго-Восточной Азии, — промолвил Донован чуть погодя. — Все это время ты следил за деятельностью дццуй. —Слово дицуйна мандаринском наречии китайского языка, обозначавшее планету Земля, как нельзя лучше подходило для названия столь могущественной и влиятельной организации, как та, о которой шла речь.

— Какие у тебя соображения насчет того, что происходит?

Симбал никак не мог оторваться от полотна.

— Это подлинник? — поинтересовался он.

— Нет, — отозвался Донован, — копия. Хотя я не перестаю мечтать о подлиннике. Надо будет как-нибудь смотаться за ним в Париж.

—Симбал вздохнул и повернулся спиной к картина За окном уже смеркалось.

— Вряд ли можно найти простое объяснение тому, почему дракон сжигает человека. Но одно можно утверждать наверняка: это был броский, откровенный ход, рассчитанный на привлечение внимания. И это для нас кое-что значит.

— Предупреждение? Симбал кивнул.

— Вне всяких сомнений. Но о чем? Тюн являлся главным американским агентом дицуй.Пытался ли он прикарманить часть доходов? Или это борьба конкурентов? Или личная месть? А может, Тюн чем-то не устраивал верхушку дицуй? —он пожал плечами. — Прямо так, с ходу, невозможно сказать ничего определенного.

Серые глаза Донована некоторое время пристально следили за Симбалом. В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем антикварных часов работы французского мастера. Зато снаружи ветер рвал козырьки над окнами, поднимая такой шум, точно разъяренная толпа демонстрантов швыряла булыжники в обтянутые металлической сеткой окна.

— Я не признаю слова “невозможно”. Какой вариант представляется тебе наиболее вероятным?

Симбал прошел к своему креслу и уселся в него. Он не спешил с ответом.

— Я пропустил все, что у меня имелось, через компьютер, — веско произнес он наконец. — Но ведь ты знаешь, Роджер, какого мнения я придерживаюсь в отношении компьютеров. Они лишь выдают то, что другие люди вложили в них. Все федеральные агенты по большому счету придурки. Когда речь заходит не о событиях прошлого, то они годятся в лучшем случае только на то, чтобы составлять бюджет. Ни у кого из них нет ни капли воображения, а стало быть, и их информационные банки данных имеют тот же недостаток.

Донован принялся нетерпеливо постукивать пальцами по столу.

— Только не говори, что в своей башке ты хотя бы отчасти сузил крут версий.

Симбал тонко улыбнулся.

— Чутье подсказывает мне, что дицуйв данном случае ни при чем. Я пас Тюна довольно долго. Его положение внутри организации было надежным и вряд ли могло пошатнуться, если он, конечно, не набедокурил всерьез, а я к тому же умудрился это прохлопать. Наоборот, я подозреваю, что его ждало повышение. Кто-то готовил его к более серьезным делам, чем снабжение всевозможной дрянью Города развлечений.