– Соня, так что ты решила? – мнение бабушки отец демонстративно проигнорировал.

– Я не знаю… Дома никого. Не хочу больше так... в пустоте.

***

Тёща жила в коттеджном посёлке, строительство которого стартовало в начале девяностых, когда двадцать гектаров леса, раскинувшегося на берегу Иртыша, обнесли глухим забором, отгородив вместе с лесом и добрый шмат побережья. Именно здесь задумали строительство домов для себя и своих семей те, кто ещё недавно строил коммунистическое будущее, но вовремя конвертировал партбилет и должность в приватизацию куска государства. Потому и строились по принципу «а у нас домина побольше да получше», и отгораживали внутри посёлка дворы высокими загородками. Медянский посёлок терпеть не мог. Тихо умирали в больницах от инфарктов и инсультов или громко под треск автоматных очередей вчерашние номенклатурщики. Не отставали от них и «новые русские», перекупившие дома у самых неудачливых первых хозяев – они хотели жить как им казалось среди элиты. Шли годы, менялись поколения, кто-то уезжал за границу или перебирался поближе к столице. Сегодняшние настоящие хозяева жизни давно уже перебрались обратно в город, в дорогие квартиры высоток и сталинок поближе к пульсу деловой жизни. Называя адрес квартиры в новостройке или сталинке по определённой улице, человек сразу же обозначал свой статус. Но в здешнем заповеднике по ощущениям ничего не менялось, царил всё тот же дух девяностых, и всё так же местные обитатели частных домов считали себя выше городского быдла из квартир.

На взгляд Андрея Викторовича единственным нормальным человеком в здешних краях был только покойный тесть, не зря сразу же увидел в молодом парне родственную душу и ту же волчью хватку. А потому дал согласие на свадьбу сразу же, грубо при этом послав мнение жены. После его смерти Медянский перестал заезжать сюда вообще. Он и сегодня бы не поехал, но посылать за дочерью прислугу, пусть даже в виде доверенного водителя и проверенного охранника было некрасиво. Плюс была у него и ещё одна тайная мыслишка. В принципе, если дочь сейчас останется жить у бабушки, его бы устроило. Некогда было ему разбираться в душевных болях и метаниях подростка. Бизнес всегда отнимал уйму времени, а именно сейчас вдвойне, ведь Медянский был близок к осуществлению своей давней мечты, которую он изложил покойному тестю ещё во время сватовства. Пара элитных ресторанов и сеть кафе быстрого питания и кофеен были лишь вершиной корпорации. Не один год Медянский подбирал под свою руку все местные колхозы и фермы, стремительно разорявшиеся, когда в Омский край пришли крупные московские и зарубежные агрохолдинги и торговые сети. Сейчас почти все продукты, которые подавали посетителям в его кафе, были выращены на этих фермах и колхозах. И недавно Медянский наконец-то сделал следующий шаг: принялся активно развивать свою сеть не только по Омску, но и по городам области с расчётом, что когда через год-два обкатает коммерческую модель и обучит персонал, то сможет начать экспансию и в соседние регионы. И тут Валерия подложила ему такую свинью со своим непонятным самоубийством, за дочерью же в таком возрасте нужен глаз да глаз. И не всё переложишь на какую-нибудь гувернантку или домработницу, тем более сейчас открыто приводить неважно в каком статусе женщину в дом не самый лучший вариант. Не поймут. А потому, если дочь изъявит желание остаться, он его с удовольствием поддержит. Тем более у тётки, которая после развода стала жить с матерью, росли две дочери примерно погодки Софьи.

Машина замерла во дворе. Андрей Викторович вышел, поёжился от холода – по сравнению с тёплым салоном воздух казался каким-то сырым и ледяным. Сделал шаг к дому и тут же упёрся взглядом в тёщу, которая вышла на крыльцо и замерла, будто и не собиралась зятя пускать в дом вообще.

– Соня! – гаркнула она во всю ивановскую. – Иди, с папочкой поздоровайся!

– Бабушка, не кричи, – Софья, оказывается, стояла на пороге, причём уже в плаще и с сумкой в руках. – Я уже здесь.

Девушка замерла возле дома, явно не понимая, как себя вести. Понятно было лишь то, что она хочет уехать. Отец заколебался, всё-таки изначально он хотел оставить дочку здесь, но в этот момент бабушка справилась с удивлением и приказала:

– А ты куда такая? А ну, быстро поздоровалась с отцом и в свою комнату. Мне тут с твоим папашей поговорить надо, – и уже приготовилась внучку схватить и толкнуть обратно с улицы в прихожую.

Это мгновенно поменяло планы Андрея Викторовича, спускать тёще такое поведение он не собирался. В пару шагов оказавшись на крыльце, он вклинился между дочерью и тёщей.

– Соня, садись в машину. Дмитрий, – приказал он охраннику, – помоги Соне с вещами, – дальше он посмотрел на тёщу и чуть не в ухо ей сказал: – Ну, слушаю.

– Соня будет жить здесь.

– С чего бы это?

– Она моя внучка.

– Она моя дочь. Софья едет домой.

– Да тебе плевать, кто она такая и кто тебе. Тебе нужны только её деньги. Ты и на моей дочери женился только из-за денег.

– Я был готов пойти Соне навстречу, если бы она сильно захотела тут остаться. Она не захотела. Вопросы? Нет? Тогда мы поехали.

Бабушка открыла рот, словно собиралась чего-то сказать, но не стала. Мелкий дождик всё-таки начался, поэтому бабушка молча отошла под навес крыльца. Также без слов она наблюдала, как машина разворачивается и выезжает за ворота ограды участка. Взгляд у женщины в этот момент был полон хищного голодного блеска. Зятя она ненавидела с первого дня. Редкий случай, когда она не сошлась со своим мужем настолько, что тот насчет свадьбы младшей дочери поставил жену перед фактом и брак Валерии никогда с её матерью не обсуждал. И не рассказывал, каким образом Медянский его на это подкупил. Зато сейчас она упивалась ощущением предвкушения почти свершившейся мести. Совсем скоро, вот будет готов последний нужный для этого документ…

И никто из них не подозревал о Пустом, который вышел к внешней ограде как раз в ту же секунду, когда машина Медянского-старшего заезжала в посёлок через КПП у ворот. Разве что охранник, следивший из серверной по камерам за периметром, сказал напарнику:

– Какой-то бомжара припёрся. Шугани его от забора. Он на одиннадцать часов стоит.

– Буянит? Ссать под забор начал?

– Да нет, просто забор подпирает. Похмельный, что ли?

– Ну пусть стоит, там бетонка глухая, а жильцы наружу никогда не смотрят. А ты на меня не зыркай так, сам бы по такой погоде вкругаля туда попёрся? Нет? Ну и отвали тогда от меня.

Пустой тем временем опёрся спиной на забор, и каждая его клеточка затрепетала от радости исполняемого предназначения. Энергия тонкой стороны мира потекла наружу, готовясь создать Тень: податливое искусственное отражение реальности, в котором легко можно управлять происходящим по заданному Хозяином сценарию. Сразу как Тень будет завершена и закончится необходимым результатом, она растворится в настоящем мире, впитается в реальность, перекраивая события на свой лад и по желанию создателя. Ещё немного… и тут всё закончилось. Связь с Хозяйкой резко оборвалась, она уехала куда-то слишком далеко.

Пустого словно обварили кипятком, он согнулся в приступе рвоты и захрипел. А дальше, поскольку уровень энергии внутри упал довольно сильно, в сознании наступило просветление, оболочка сосуда снова на какое-то время стала почти человеком. Пустой ошалело крутил головой по сторонам, пытаясь сообразить, где он оказался, почему в таком состоянии и сколько длился странный провал в памяти. С трудом встав, пошатываясь и чавкая землёй, размокшей из-за начавшегося дождя, он побрёл напрямую сначала через лесок, а потом через поле в сторону дороги. Может, кто сжалится и поможет добраться до города? Очень хотелось выпить, но одновременно пить было страшно, не из-за водки ли с ним случился этот странный провал сознания? Вот только энергия, которую выплеснул Пустой, в этот раз не рассеялась обратно ровным слоем в пространство. В нормальной ситуации ничего страшного бы не произошло, самое большее – очередной грибник гадал бы о появлении «ведьминого кольца» грибов. Однако тот, кого называли Багровым князем и кто несколько лет назад и создал себе Пустых, успел изрядно покорёжить ткань мира возле Омска. И с того дня, когда Стражи чёрного ведьмака всё-таки поймали и казнили – зарубцеваться реальность ещё не успела. Вылитая Пустым энергия бурным потоком начала заполнять каверны и трещины ткани бытия, заставляя её рваться и склеиваться по новой. Менялись какие-то мелочи в прошлом и настоящем, крохотные, оставшиеся незамеченными ко дню сегодняшнему и вроде бы неспособные хоть что-то изменить – но иногда одной единственной лишней песчинки сейчас достаточно, чтобы обрушить лавину уже завтра.