Шрифт:
– Это же я – Паша! Я! О, Дьявол, она забыла меня! Она не может меня вспомнить.
Анна вырвалась, повалилась на сиденье, посмотрела на Пашу. У того был страх в глазах, но он посмотрел на четверку открыто.
– Ребята, прошу, не трогайте девушку. Кстати, полицейские в соседнем вагоне.
Второй перекривлял его:
– Ребята, прошу, не обижайте девушку.
Третий нашел-таки способ повалиться в проходе.
Анна, не мигая, смотрела на Пашу, и тот отвел взгляд.
Павел открыл глаза, поморгал. Ощущение, что это не сон, не Имитация, а самая настоявшая реальность, заполонила все его существо. Страх уходил слишком медленно. Они только что на самом деле были там, в электричке, с этими животными, которые считают себя людьми. И теперь оказались здесь, в комнате для Имитации.
Как и в электричке, Анна смотрела на него. Как и в электричке, поймав ее взгляд, он отвел глаза.
– Можно подниматься, – сказал служащий.
Когда они вышли из здания, Павел взял Анну за локоть, придержал.
– Аннушка, я… даже не знаю…
Она отвернулась.
– Это всего лишь Имитация. Ладно, домой пора…
Она увернулась от его руки. Он посмотрел ей в спину.
– Прогуляемся? Или вызвать такси?
Она на секунду замерла.
– Паша, я… наверное, пойду к своим сегодня. Только не обижайся.
Он растерялся.
– Аннушка, я…
– Все нормально, ты тоже устал. Надо отдохнуть. Не провожай меня, ладно?
Анна лежала на кровати и смотрела в потолок, когда вошла Вера, младшая сестра. От неожиданности она вздрогнула, но тут же улыбнулась и присела на край кровати к старшей.
– Ты дома? Так ты у нас сегодня ночуешь?
Анна прикрыла глаза.
– Я здесь живу. Так мне казалось.
– Здесь, конечно, здесь, – Вера перестала улыбаться. – Что-то случилось с Пашей?
– С Пашей? Нет, с ним все в порядке. Что с ним случится?
Вера поколебалась.
– Аня, вы с ним ходили на Имитацию?
– Отстань, Вера.
Анна повернулась на бок, вроде невзначай, но младшая поняла, что та не хочет разговаривать.
– Но я просто хотела узнать, как все это происходит, когда…
– Оставь ты меня в покое!
2.
Павел сидел перед шахматной доской. Унылый взгляд, неудобная поза – не для шахмат, да и расположение фигур он никак не мог осознать, как если бы вообще не имел понятия об игре.
Непроизвольно он потянулся к смартфону, взял его, подержал, не понимая, чего хочет, вошел в галерею фото и видео, выбрал файл. Появилось видео на реке с Анной. Она снимала его на фоне воды и противоположного берега: дурачились, как будто она берет у него интервью.
– Чтобы вы хотели поведать нашему журналу, молодой человек? Кстати, я вас где-то видела. Не вы ли играли главную роль в последнем блокбастере?
– Что вы… – смущенная улыбка. – Это был мой младший брат. Мы с ним очень похожи.
– У вас еще и родня хоть куда?
– Есть такое. А я… Я просто хотел заявить на весь мир, как сильно ее люблю.
– Кого?
– Ее. Она как раз сейчас снимает меня и задает разные умные вопросы.
– Ого… Умные, говорите?
– Ну, почти…
– Любите? Сильно? А чем докажите?
– Готов отдать последнюю одежду неимущим. И предпоследнюю тоже. Готов стать донором крови. Сделать тату с ее именем. На лбу. Крупными буквами.
Смех Анны.
– О, Боже! Не слишком ли?
– Пройти огонь и медные трубы. Еще алюминиевые, платиновые и из других металлов. Готов проходить эти трубы по субботам, воскресеньям и другим дням недели.
– Как романтично… Только вы про воду забыли.
– Что?
– Про воду. Когда проходишь огонь, трубы, там еще и воду надо пройти.
Короткая пауза, и серьезный голос:
– Про воду… я не забыл, – внезапная улыбка. – Я ее сейчас пройду.
– Что? – в голосе Анны недоумение.
Павел неожиданно отступил, взмахнул руками, изобразив на лице правдоподобный испуг.
– Паша! – истерика в голосе.
Но Павел исчез из вида, упал вниз. Крик Анны перешел во всплеск, затем в топот ее ног. Картинка замельтешила: ноги Анны, земля, ноги, асфальтированные ступени, ноги, кромка воды. И замерла: кромка воды и нижняя ступень с двумя ракушками.
– Паша! С ума сошел? Ты мог разбиться!
– А как же доказательства? Не боись, я тренировался.
– Вылезай. Ты же простудишься.
– Я же в воде не тону, в огне не горю.
– Ну ты и…
– Придурок?