— Омо, Шин, — произнесла она. — Да сколько же у тебя слоёв?

Парень улыбнулся.

— Я, как луковица, — ответил он. — Чем больше снимаешь, тем больше плакать хочется. Так что лучше не надо.

Губы Хаджин тронула улыбка. Она наклонилась к парню.

— Кто тебе сказал, — произнесла она, сощурившись. — Что мне хочется плакать? У меня лишь вопрос, зачем тогда тебе все мы?

Шин посмотрел даме в глаза.

— Значит, нужны, Хаджин, — спокойно произнёс он. — Объяснять долго… И совершенно не хочется.

Адвокат выпрямилась. Зашумели двигатели. Вскоре, под свист турбин, самолёт дрогнул и покатился.

— Но это очень приятно, — заметила Хаджин, устраиваясь поудобнее.

— К хорошему привыкать не нужно, — усмехнулся Шин.

Надо заметить, что шум двигателей был… такой, отдалённый. Говорить можно было почти спокойно. Хаджин повернула голову к иллюминатору. За стеклом проплывал ночной пейзаж аэропорта. Вдалеке мерцали, словно звёзды, огни города.

Свет в салоне было чуть притушен, так чтоб было светло, но не ярко.

— Иногда… — негромко заговорила Хаджин, продолжая смотреть в окно. — Я боюсь… Открыть глаза. Утром. И увидеть свою прежнюю квартиру.

Ну, а это удел главного, который ещё и мужчина. Собираешь вокруг себя женщин, готовься их слушать. Потому что им надо выговаривать свои проблемы, страхи, сомнения. Так они их решают. Хаджин же провела ладонью по дереву отделки салона.

— Шин, а ты когда-нибудь сомневался? — спросила женщина, покосившись на парня.

«Когда-нибудь?» — усмехнулся Шин.

Про себя, конечно. Потому что главарь не должен показывать слабость, пусть даже и доверенным. Особенно близким. Они должны черпать уверенность, потому как именно поэтому ты и главный.

— Зачем? — улыбнулся парень.

Хаджин слегка улыбнулась в ответ, покивала.

— Да, — хмыкнула она. — Шин Кён считает. А не предполагает. Знаешь, мне мама сказала, что я изменилась. Что ей иногда хочется мне… официально со мной разговаривать.

— Не изменилась, а стала увереннее, — заметил Шин. — Когда появляются реальные возможности и можно что-то делать, то на все эти рефлексии просто времени не остаётся. В том числе и на мечты о богатстве. Деньги надо делать, а не мечтать.

Хаджин снова покивала. Она некоторое время смотрела в иллюминатор. А самолёт, тем временем, ехал по аэропорту.

— Значит, мне нужно показать… прожжённую адвокатшу? — негромко произнесла Хаджин.

Продолжая разговор, который шёл в машине.

— Да не обязательно прям что-то показывать, — ответил Шин. — Мы же тут не актёрские этюды разыгрываем. Просто включи адвоката по максимуму. Минимум эмоций. А дальше клиент всё сам додумает.

Бин хмыкнула.

— А у Джина-сси какая будет роль? — спросила она.

— О-о, очень сложная, — с серьёзным лицом ответил Шин. — Он будет играть… самого себя.

Хаджин улыбнулась. Повернула голову, посмотрела на парня.

— Всё хотела тебя спросить, — произнесла она. — А вот эти клипы… Это чисто развлечение?

Шин с укором посмотрел на собеседницу.

«Так, немного перегрузили. Так-то да, она же уже столько времени напряжённо работает» — отметил себе парень.

— Не, ну ты мог посчитать, что это такой активный отдых, — дополнила женщина. — Каждый по-своему отдыхает.

— Хаджин, отдыхать надо от того, что делать не нравится, — насмешливо произнёс парень. — А с клипами, и интерес, и доход. В будущем.

— То есть, всё опять про деньги? — иронично спросила Хаджин.

— Так это и есть моё увлечение, — заметил Шин. — Делать деньги. Вот я вложился в одну адвокатскую контору, например. И в скором времени мне перепадёт неплохой доход, да?

— Перепадёт, — усмехнулась Хаджин. — Примерно миллионов шесть.

— Неплохо, да? — с удовольствием заметил Шин. — Ничего лично не делаю, деньги капают. Плюс, Се Ин скоро с моими спонсорами разберётся.

— И куда ты всё это применишь? — с интересом спросила адвокат.

— Прогуляю, — ухмыльнулся парень. — А что, имею право.

Хаджин усмехнулась.

— Неа, — покачала она головой. — Не поверю. Более того… Я хочу вложиться.

Шин сощурился.

— М-м, кто-то тоже решил получать пассивный доход? — с лукавой усмешкой произнёс парень. — И сколько?

— Триста, — ответила адвокат. — Не тысяч, конечно.

— Само собой, — хмыкнул Шин. — По такому пустяку ты бы не стала разговаривать.