В сумраке рассвета костер почти померк, и когда Ыргл подкрался поближе, он понял: огонь уже поглотил всю свою пищу и готов был уснуть. У костра на тонких палках подошвами кверху торчали ноги. А неподалеку большим серым валуном вздымалось обиталище пришельца. Не вдруг сообразил Ыргл, из чего оно сделано, лишь предутренний ветерок надоумил: Гость Снизу обитает в тряпичной хижине! В сторонке, недалеко от костра, валялись на камнях обглоданные кости козла, несколько в уголь сгоревших кусков мяса. Двигаясь бесшумно и то и дело озираясь, Ыргл подобрал одну кость и обнюхал - запах обгоревшего трупа вызвал отвратительное подсасывание внутри, теплый ком подкатил к горлу. "Дикарь!
– с отвращением подумал Ыргл.
– Дикарь, поедающий трупы не ради ритуальной необходимости, а ради удовольствия!"

Он повернул камешек на кольце и тщательно запечатлел и обиталище пришельца, и его ноги, и костер, и кости. Теперь уж никто не обвинит Ыргла в бездоказательности, он принесет целый ворох доказательств, и за это ему скостится грех самовольного спуска в Преисподнюю. А может, еще и воздадут его смелости и находчивости - во всяком случае, он так надеялся... И тут настороженный взгляд Ыргла обнаружил неподалеку от костей, на высоком камне, три странных предмета. Он долго не мог понять, что это. Что-то белое, длинное, корявое... Твердое, но непрочное. "Духи святые!
– едва не воскликнул он.
– Да это же... это же мои следы! Если заполнить мой след на снегу жидкой белой глиной и потом дать ей высохнуть... Так вот оно что! Пока я ловил его следы, он поймал мои - и по-своему запечатлел. Вот тебе и дикарь!"

Неожиданный вой ветра в щели, столь знакомый Ырглу, заставил его проворно отскочить за обломок скалы и замереть там. Из хлипкого своего убежища вылез вчерашний Гость Снизу. Он поглядел на восток, высоко вскинул руки и беззвучно разинул рот, по-своему приветствуя невидимое еще солнце. Ыргл тронул камешек на пальце: благодарение духам, и этот ритуальный жест дикаря удалось запечатлеть! И вдруг - о ужас!
– пришелец снял с лица глаза. Лишь неимоверным усилием воли удержал себя Ыргл на месте, не бросился наутек. И потом... его все-таки грызло любопытство: что же будет делать дикарь без глаз? Но под снятыми глазами у него оказались другие глаза, потайные маленькие, красноватые, почти такие же, как у буранов, и пришелец потер эти глаза кулаком.

– Вот это да!
– порадовался Ыргл.
– Про вторые глаза даже древние легенды ничего не знают...

Огненной палки не было поблизости, и теперь Ыргл не только не испытывал к Гостю Снизу никакого враждебного чувства, брезгливости или страха, - даже любопытство его, отчасти, видимо, удовлетворенное, несколько поутихло. Более того, он чувствовал к этому загадочному существу лишь расположение, видел в нем странноватое, как бы зеркальное отображение самого себя. Так же как и он, Ыргл, волосатый этот чужак был любопытен, так же рискован и смел, так же азартно охотился за следами...

И Ыргл поймал себя на том, что готов был выйти из укрытия и выкрикнуть обычное приветствие буранов:

"Долгих зим тебе, парень! Не скажешь ли, как твое имя?" Только суровое воспитание да еще, может быть, врожденная осторожность бурана заставили его остаться на месте; Теперь ему предстояло незаметно смыться. Для Ыргла это не составило труда.

Обратного пути наверх он вовсе не заметил: его несли за облака могучие крылья надежды и радости открытия, за которое племя воздаст ему величие почести.

5

Первое, что его насторожило, - отец бодрствовал. Брови его были насуплены, и глаза смотрели долу. Может быть, это и заставило Ыргла сдержать в груди рвущийся наружу ликующий вопль: "Я запечатлел его, отец!" Он лишь спросил:

– Что-нибудь случилось, отец?

– Хорошее, - глухо отозвался Нгор.
– Можешь больше не терзать себя. Мой сын и твой старший брат признался, что подшутил над тобою. Нарочно вылепил этот след на твоем пути. Он полагает, ты слишком доверчив.

– Гиг? Гиг признался, что вылепил след пришельца?

– Чего ж тут странного? Разве между вами не пробежала тень?

Нгор был прав. С тех пор, как Фора стала политься с Ырглом, старший брат сильно охладел к нему. А недавно Гиг поселился отшельником в отдаленной пещере и посвятил себя высоким размышлениям.

– Возможно, отец, - спокойно ответил Ыргл. Он мог говорить спокойно, запечатлев пришельца, его ноги, его обиталище и запечатленные им свои собственные следы.
– Возможно, я излишне доверчив, Гиг подшутил надо мною, а я поверил. Но Гость Снизу, поразивший на моих глазах рогача за пять далей, его тоже подстроил Гиг?

– С этим хуже, - сурово ответил Нгор, глядя в сторону.
– Вожди племени подвергли допросу Фору... по поводу листьев ваку-ваку. И приговорили ее к путешествию в страну предков.

Ыргл почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он прошептал:

– Она... призналась?

– Нет. Она все отрицала. Но Кайя, младшая дочь ее отца Харша, обличила ее. Фора опаивала тебя - вот откуда взялся твой Гость Снизу!

– Значит, маленькая змея не простила сестре! Так-так-так...
– проговорил Ыргл и снова почувствовал под ногами твердый камень. На него свалилась скала - ответственность за чужую жизнь, за жизнь доверчивой и доброй женщины, которой он дорожил больше всего на свете. Но именно эта скала на плечах заставила его прочно стоять на земле. Вот когда он почувствовал себя по-настоящему взрослым.