– Это делать нельзя!
– неожиданно для себя строго сказал Кочин, и командир даже не заметил, что другой человек прочел его мысли.
– Для нас важна не лодка, а тот... человек.

– Пожалуй. Но сто чертей! Дорого бы я дал, чтобы знать: видят они нас, нет?

– Для чего?

– Нужно подойти как можно ближе, но чтобы они нас не обнаружили. А лодка незнакомой конструкции, это у них что-то новенькое, понятно? А вы не могли бы узнать, видят они нас?

Кочин улыбнулся такому нелепому вопросу. Конечно же, он никого и ничего не мог видеть, кроме того длиннолицего, а длиннолицый сидел один в пустой каюте и наверняка сам ничего не знал.

– Как же это можно сделать?

– Очень просто. Надо только взглянуть на их локатор, вот на такой же или очень похожий экран.

Кочин взглянул и увидел: экран пуст. Но он увидел это не своими глазами, а спокойными насмешливыми глазами какогото другого человека, с физиономией морского пирата и трубкой в зубах, очевидно, их командира.

Вскоре Хоменко скомандовал стоп. Остановились где-то на границе досягаемости той лодки.

– Спасибо, товарищ Кочин. Очень ценные сведения. Теперь я с ними и сам справлюсь, а вы следите за своим "перехватчиком". Я вам не мешаю?

– Что вы, никогда в жизни не принимал так хорошо, сказал Кочин, хотя присутствие командира, конечно, отвлекало.

Но эта неизбежная помеха с лихвой перекрывалась охватившим его азартом, сознанием собственного всесилия: его, чужого здесь, штатского, беспрекословно слушается мощный боевой корабль, он может все - не только засечь перехватчика, но и проникнуть в чужую лодку. Наверное, так чувствовали себя боги, если они когда-нибудь существовали.

– Что он делает сейчас?

– Этот тип? Ничего, просто сидит у себя в каюте. Видимо, наш сеанс уже кончился. Перед ним блокнот и карандаш. Минутку, что это? Рюмка!

– Виски?

– Едва ли. Во время сеанса это недопустимо. Капает какие-то капли. Выпил. Странно, стимулятор, что ли?

– Допинг, - сказал Хоменко.

Лодка на экране дрогнула и сдвинулась вправо. Соблюдая ту же дистанцию, командир начал преследование. Прошло около двух часов.

– Сейчас они войдут в наши территориальные воды, - заметил Хоменко.
– Тогда у нас будет больше прав...

– Ради бога, командир!

– Да нет, что вы! Пожалуйста, наблюдайте. Это на самый крайний случай. Что он делает?

– Да ничего, просто отдыхает.

– Отдыхает? Нашел где отдыхать. Самое подходящее место! Ага, они остановились. Стоп!

– Слушайте!
– Кочин совсем не вежливо схватил командира за локоть.
– У него карта... и компас. Повернулся в другую сторону. Готовится к приему...

– А теперь что?

– Ах, подождите, не мешайте!

Худощавое лицо незнакомца напряглось. Несколько минут Кочин не видел ничего, совсем ничего. Потом появилось сосредоточенное лицо молодого солдата. Нашего. Да, молния связиста на погоне. Солдат старательно читал какие-то цифры на ленте, ползущей под рукой. Незнакомец, лицо которого накладывалось на лицо солдата, начал торопливо записывать.

– Пишите!
– крикнул Кочин, боясь оторваться от этого тройного изображения: длиннолицего, солдата и цифр.
– Пишиie: "7, 3, 1, 4, 7, 7, 9, I, 4". Стоп! Новый ряд: "9, 9, 1, 9, 7, 7, 4, 8, 6, 9, 1, 5, 2". Все!

На лице Хоменко обозначились жесткие морщины.

– В каком направлении он принимал?
– На стол перед Кочиным легла карта. Берег был близко - изорванный, коричневый, видимо, очень гористый.
– Мы вот здесь.
– На карте появилась точка.

Кочин провел уверенную линию. На коричневом берегу линия уперлась в кружок какого-то знака.

– Гад!
– глухо выдавил Хоменко.
– Шифр нашей радарной станции. Смотрите, они уходят. Полный вперед! Не удрали бы за пределы наших вод, тут совсем рядом!

Лодка на экране росла, приобретая все более отчетливые контуры. Длиннолицый, ни о чем не подозревая, дремал, откинувшись на спинку кресла. "Сейчас они уйдут, - подумалось Кочину, - и никакой феномен "пси" не поможет, черт бы его побрал!" - И он с ненавистью глянул в самодовольное лицо этого типа. Тот вздрогнул и открыл глаза. В его глазах Кочин увидел ужас, а вслед за тем увидел себя, Кочина, - грозного, настигающего, карающего. Длиннолицый вскрикнул, отпрянул, и Кочин, стараясь не упустить его, рванулся вперед и вытянул руки, чтобы схватить врага за тощую жилистую шею.

Руки его наткнулись на стену.

Хоменко что-то скомандовал, а может, и несколько команд успел подать - Кочин не заметил, много ли времени прошло.

Лодка дрогнула, и командир всем корпусом подался к экрану локатора.

Полные ужаса глаза все еще стояли перед Кочиным. Длиннолицый сидел, точно загипнотизированный, не в силах шевельнуться. И тут хлопнул тупой тугой взрыв. Длиннолицый дернулся - и сразу глаза его стали стеклянными. Представление окончилось.

– Еще немного, и ушли бы, - словно извиняясь, сказал Хоменко.
– А с такими сведениями, сами понимаете, я их отпустить не мог.