– Да, это именно так, – согласился со мной Вин Ху. – Всего Цирков в Пекине два. Большой и Малый. Большой находится на окраине города. Поэтому я и спрашиваю, сколько времени нужно на подготовку. Вместимость цирка сто тысяч человек. Можете посетить его в любое время. У вас есть какой-нибудь инвентарь с собой? Оборудование?

– Есть, но это все можно будет принести с собой. Настраивать инструменты нам не надо. Комната для переодеваний… Ну и сцена. Вот и все! И охрана.

– Охрана? – удивился Вин Ху. – Зачем?

– Затем, что без охраны я выступать не буду, – коротко пояснил, – вы не знаете, что творилось на концертах в СЭШ. А там по восемь-десять тысяч зрителей было. Представляете, что будет со стотысячной аудиторией?

– У нас зрители все дисциплинированы… – начал было мой собеседник, но, видимо, по скептическому выражению на моем лице понял, что смысла спорить на этот счет нет.

– Хорошо, будет охрана! – согласился он. – Две тысячи солдат хватит? Учтите, я делаю это только для вашего успокоения. По-прежнему считаю, что Китай – это не безалаберные и сумасбродные эльфы. У нас в Поднебесной главное – порядок! Когда прислать за вами?

– Думаю, присылать не надо, – вмешалась Симонова, перед этим взглядом спросив разрешения вмешаться в разговор. – Мы сами доберемся на дирижабле.

– Думаю, часа за два до концерта, – продолжил я, – времени у нас хватит. Дирижабль-то посадить там можно?

– Можно, – растерянно подтвердил Вин Ху, изумленно глядя на Симонову. Вот не понимаю удивления, честно говоря. – Начиная с пяти часов вечера вас будут ждать перед цирком. Там стоянка для дирижаблей. А теперь разрешите откланяться.

И старший распорядитель быстро ретировался.

– Интересно, чего он так на меня уставился? – поинтересовалась Симонова.

– Это же понятно, – улыбнулся Репнин, – в Китайской империи, можно сказать, царит патриархат. Женщины имеют гораздо меньше прав, чем мужчины. И особенно среди аристократов. А вы мало того, что вмешались в разговор мужчин, так еще и разговаривали с ним как с равным!

– Дикость какая, – фыркнула Ира.

– Дикость не дикость, – пожал плечами «дядя Коля», – но это факт!

– Посмотрим завтра, что к чему. Как тут вообще насчет зрелищ? – осведомился я у него. – Если цирки имеются, значит, представления какие-то должны проходить?

– Да, излюбленные представления местных жителей – это цирковые магические представления. Фейерверки, битвы магических созданий, ну и всякие жонглеры, гимнасты и акробаты. Предвосхищаю ваш вопрос, был на паре подобных представлений. Не понравилось. Билеты на них стоят очень дешево. У рядовых китайцев много работы и мало времени для какого-то хоть небольшого отдыха. Поэтому, чтобы не допускать ненужных народных волнений, все эти представления спонсируются императором.

– Понятно, – хмыкнул я.

Ладно, посмотрим, что будет. В конце концов, мало ли я концертов давал. Оставался вопрос репертуара. Но если верить тому, что я узнал с момента прибытия в Китай, практически все китайцы знали русский язык. Так что понятно: надо петь на русском. На китайском я, наверное, тоже спеть могу, но не хочется. К тому же в отличие от русского правильно не спою. Хотя хрен знает, можно и попробовать. Наверное. Надо будет подумать.

Тем временем народ, после того как император с императрицей ушли, потерял к чужеземцам интерес. М-да. Любопытством местные аристократы явно не отличались. Или хорошо скрывали его. Возле нас образовался какой-то своеобразный вакуум.

– Это нормально. Они все считают себя «пупами земли», – улыбнулся Репнин, отвечая на мой вопрос. – Чтобы их заинтересовать, нужно что-то сделать. Думаю, после завтрашнего концерта отношение к вам в корне изменится. Кстати, если вернуться к разговору с императором, я вижу, вы были удивлены его поведением. Не удивляйтесь, князь, это совершенно нормально, – поведал мне Репнин. Наблюдательный, блин.

– Нормально? – не удержалась от комментария Зина и шепотом добавила: – Этот похотливый козел нас взглядом раздел. И он что, не видел эльфов никогда?

– Он император! – наставительно сообщил всем Репнин тоже шепотом. – Ему можно. В его гареме имеется пара светлых эльфиек, так что эльфов он видел. Кстати, говорят, он очень любит не только заниматься любовью, но и смотреть за этим процессом. А Джиао сейчас, можно сказать его правая рука или, как любят говорить китайцы, шея. Она поворачивает голову императору туда, куда ей нужно.

– То есть он марионетка? – изумленно уточнил я.

– Тс-с-с, – слегка испуганным голосом ответил мой собеседник, – не надо такие вещи говорить. Тем более здесь.