– Приятно слышать, благодарю за внимание, – я закинул ногу за ногу и спокойно уставился на Ивана Романова, ожидая продолжения.

– Хоть герцогиня Ментариэль и не признает вину, доказательства бесспорны. Она покусилась сразу на двух высокородных дворян. Закон Российской Империи суров, но справедлив. Простолюдинов за подобное ожидает мучительная казнь, как и всех их родственников до «третьего колена». – Ректор выдержал паузу, ожидая реакции, однако я все так же смотрел на него со спокойствием удава. За спиной я чувствовал сразу три «костерка» эмоций. Громова и Скуратова лучились одобрением и боевым весельем, а Ментариэль боялась так, что и пискнуть не могла. Мерцкову же я прочитать не мог, вместо нее с нами словно робот сидел. – С дворянами же все немного сложнее. Из-за протекции Императора мы не можем просто взять и отрубить ей голову…

Я приподнял бровь, как бы спрашивая, правда ли Иван Романов только что поставил Императора над законом, который он должен защищать? Поняв, что сморозил глупость, он поспешно исправился:

– Все усугубляет тот факт, что герцогиня – подданная союзного нам государства, а отец ее жениха Владиасэля занимает высокий пост…

– Он мне не жених… – еле слышно проговорила эльфийка из-под опущенных волос.

– Вас я попрошу не вмешиваться в беседу…

– Он мне не жених! – вскинула вдруг голову та, и ее голубые глаза вспыхнули гневом, – Грязный подлый предатель! Жалкое отребье! Свалил все на меня и делает вид, что не при делах! Это он организовал нападение… я…

– Беспочвенные обвинения только усугубляют ваше и без того непростое положение… – ректор добавил в голос немного силы. По кабинету прошелся резкий порыв ветра, однако бумаги на столе не колыхнулись, прижатые массивными пресс-папье. Очевидно, подобные реакции были для него привычны. Плохо сдерживается. Хорошо, запомним на будущее. – Помолчите ради собственного же блага.

– Как вы смеете?! Я представляю великий эльфийский род! Немедленно извинитесь и отпустите меня!

Да, она со страха совсем берега потеряла. По-моему, крики Ментариэль окончательно погубили последние симпатии к ней. Интересно, она реально не понимает, что из нее делают козу отпущения? Хотели бы наказать реального организатора нападения, сейчас бы на стуле потел Владик.

– Больше ни слова, – декан Громова подошла к эльфийке и опустила ладонь на ее плечо, припечатав ее к сиденью стула. – Не перебивайте взрослых.

– Мне больше двухсот…

– Молчать! – стальные нотки в тоне громовой женщины не оставляли сомнений, что ожидает Ментариэль в случае нарушения приказа.

Покуда ректор возвращал утраченную мысль, я привычно перешел в нападение.

– Я правильно понимаю, что по закону за нападение на двух князей ей полагается смертная казнь через обезглавливание?

– Да, именно так, но…

– Вы боитесь отдавать такой приказ, чтобы не заработать проблем с Императором, – закончил я за него. Минус одно очко отношений с Романовым. Что ж такое? Неужели боится смотреть правде в глаза? Хорошо, что Громова и Скуратова накинули сразу два балла.

– Молодой человек, не перебивайте меня, – сухо приказал мне старик.

Уна быстро отогнала всплывшую у меня в голове мысль, что я заигрался, мысленно показав большой палец. Немало поддерживало и идущее от Иры и Белки одобрение. Уверенные в себе, они не собирались лебезить перед высшими чинами и тем более ожидали того же от своего хозяина.

– А к чему время терять? – упрямо продолжал я гнуть свою линию. – Хотите, чтобы я снял обвинения? Этого не будет. Окажись эльфы чуть расторопнее, я бы лишился близких мне людей. Такое не прощают. Или вам палача одолжить?

Ректор переглянулся с троицей деканов и не нашелся, что ответить. Зато неожиданно заговорила Мерцкова, которая все это время соблюдала нейтралитет. Беспристрастный судья…

– Я неплохо разбираюсь в эльфийских обычаях и могу предложить решение, которое удовлетворит и князя Морозова, и княгиню Бутурлину, и имперские законы, – превратившись в объект всеобщего внимания, она слегка улыбнулась и повернула голову, скрывая глаза за желтыми волосами со светлым отливом. – У эльфов существует понятие «долг крови».

Зрачки Ментариэль расширились, заполнив всю радужку. Эльфийка попыталась вскочить и закричать, однако Громова сработала на опережение, врезав ей в солнечное сплетение. Покуда девушка безуспешно пыталась откашляться и отдышаться, декан факультета жизни продолжала, как ни в чем не бывало:

– Многие знатные роды считают, что убить в ответ на убийство недостаточно, – это не исправит нанесенного вреда. А вот искупление грехов пожизненной службой – может.

– Первое отделение часто отдавало нарушителей имперских законов пострадавшему роду. Женщин обычно включают в род на правах младших жен, – задумчиво проговорила Ирина, а Уна согласно кивнула, видимо сверившись со своей внутренней википедией.

– Почему я просто не могу заплатить виру? – все же выкрикнула Ментариэль. – В конце концов, никто ведь не погиб!

– Не считая всех эльфийских воинов, что прибыли с вами на континент, – усмехнулась Громова, широкой ладонью закрывая девушке рот. – Утром нам пришло письмо. Все твои владения конфискованы в пользу семей погибших. Распределением занимался сам президент, так что остаток пришел на оплату его услуг посредника. Тебе остался только титул.

– М! ММММ! МММММММ! – Эльфийка бессильно мычала и билась в стальной хватке декана. По ее лицу градом катились слезы. Страх ее, похоже, превратился в бездну опустошительного ужаса, окончательно забравшего все моральные силы и волю к сопротивлению. Постепенно ярость и гнев Ментариэль перерастали в отчаяние…