Его никогда не привлекали женщины, стремящиеся подавить свою женственность, не допускающие даже намека на секс. Не нравились и женщины, активно проявляющие недовольство тем, что они не мужчины. Его подсознание говорило, что эта девушка, вся из плоти и крови, знает, чего она хочет, и знает, как это получить. Он отвел глаза лишь тогда, когда она исчезла за закрытой дверью, но в его памяти остался сноп солнечных лучей, заблудившихся в паутине ее золотых волос, и быстрый, испуганный прощальный взгляд.

Что-то случилось. Возникло ощущение раздражения и беспокойства. В его жизни было немало женщин, но такой желанной еще не встречалось. Всегда, в любой момент, он мог оседлать коня и ускакать, и, насколько помнилось, у него ни разу не возникало желания вернуться. Теперь же он понял — это время кончилось. Ускакать он не сможет.

Его мысли опять обратились к Дедвуду. Внешне городок напоминал Додж, Эбайлин, Таскосу, Хэйс-Сити или Юльсбург. Разница была лишь в том, что в него манил блеск золота, во все другие города, в которых ему приходилось бывать раньше, людей привлекал скот.

Здесь встречались знакомые по прежним местам лица, некоторых он знал, другие были просто типичными лицами игроков, барменов, танцовщиц и им подобных типов из тех, кто льнул к легко наживаемым и так же легко спускаемым деньгам во время бума на Западе.

Всего лишь несколько месяцев назад это была страна индейцев. Немногим более двух лет назад Кастер совершил свой известный рейд в Блэк-Хилс, бросив перчатку индейцам и показав им, что даже этот договор может быть нарушен, что даже охотничьи угодья Великого Духа не неприкосновенны. И всего лишь около года прошло со времени последнего авантюрного и рокового рейда Кастера, приведшего его к поражению в долине Литтл-Бигхорн. Он хотел блистательной победой добиться наград и почета в военном департаменте и в правительстве, искал всенародной славы, а потерпел жестокое поражение от врага, которого презирал.

Индейцы племени сиу его ждали — лучшая в мире легкая кавалерия, ведомая опытными командирами, великими военными вождями Бешеной Лошадью и Желчным Пузырем. Как и Феттерман, Кастер должен был получить урок и умереть. Как и Феттерман, Кастер не верил в умение индейцев воевать, и, как Феттерман, он устремился навстречу смерти.

Индейцы были повсюду: в горах Биг-Хорн, в окрестностях Паудера, Йеллоустоуна и Миссури, но нигде не противостояли белым в боевом порядке. Переселенцев подстерегали на привалах, выслеживали отставших и заблудившихся, и до тех пор, пока белый человек стал без опаски ходить в коралль или к источнику за водой, прошло немало месяцев. Мощь индейцев была сломлена, но боевой дух не подорван, и сопротивление продолжалось.

Голд и Кастер открыли дорогу в Блэк-Хилс в 1874 году, и уже ничто не могло остановить поток белых людей. Первым среди вождей это понял и стал действовать в соответствии с реалиями Пятнистый Хвост. Он осознал, что краснокожие стоят у последней черты и единственное, что еще можно сделать, это попытаться облегчить поражение своего народа — искать пути к сосуществованию с белыми, вместо того чтобы сражаться с ними.

Красное Облако тоже это понимал, но еще некоторое время продолжал сопротивляться, не признавая очевидного. И у него бывали победы. Он вытеснил белых из Бозман-Трейла, заставил их бросить свои форты, но и ему стало понятно, что выиграть сражение не означает выиграть войну. Белые переселенцы продолжали наступать. И вот они здесь. Они толклись по пыльным улицам Дедвуда, города, получившего название от сгоревшего леса на склоне горы. Толпами бродили по улицам, толпились в барах, покупая и продавая, болтая, грабя или обманывая своих соседей. Они то устремлялись в горы с кирками и лопатами, то возвращались назад за провиантом, покупая его в наскоро сколоченных лавчонках или палатках, расплачиваясь золотым песком, намытым в горных ручьях.

Они копали шурфы до материнских горных пород и добирались до золота в трещинах и расщелинах, где оно копилось веками, намывали его и ссыпали в мешочки. Золотом платили за возможность продолжать поиск золота, золота, которое сделает их богатыми, золота, которое купит женщин и выпивку, золота, которое освободит их от невыносимо тяжкого труда.

Движущийся людской поток возбудил Мэта Бардуля, и он ощутил прежнее желание присоединиться к нему, стать частью этой толпы, биться за золото, которое можно найти и разбогатеть, если улыбнется фортуна и хватит сил. Бродя по улицам, глядя на жесткие бородатые лица, он видел среди них много добрых и благородных, но наряду с ними встречались лица жестокие и отвратительные.

Впервые в руки этих людей попал никем не тронутый девственный континент. Здесь впервые они получили возможность строить великое будущее, строить свой новый мир, использовать все богатства природы для торжества демократии и свободы. Но такой целью задавались немногие, большинство же налетали, как саранча, нанося земле глубокие раны при добыче ее сокровищ, загрязняя реки и уничтожая леса, и затем перемещались на новые участки, чтобы тоже их опустошить. И все это диктовалось дикой, всепожирающей жадностью, стремлением ухватить побольше, пока это не составляло особого труда.

Здесь царствовали храбрость и сила. Здесь была грубая мужская дружба, сочувствие проигравшим, спонтанная, импульсивная донкихотская жалость человека, готового драться за доллар, который он может тут же отдать первому встречному, припасшему историю пожалостливей.

В освоении Запада на первый взгляд было много хорошего, но на деле это вылилось в сумасшедшее пиршество жадности и разврата, почти скотского наслаждения грабителей, вырывавших богатства из недр земли и бросавших ее оскверненной. И этот период продолжался долго, потому что за первопроходцами приходила волна воров менее агрессивных или более ленивых, немощных, предпочитавших подбирать центы, вместо того чтобы грабить доллары.