У костров собрались небольшие группы людей, чтобы получить свою порцию чая и тепла. Дважды Жан открывал бутылки с ромом и щедро разбавлял им кофе и чай. Весь день после полудня Катлеч сидел возле костра со своей кружкой кофе с ромом и вдруг неожиданно взглянул на Лабаржа, который, едва не падая от изнеможения, подошел к костру.

— Туман уйти, — сказал Катлеч. — Туман скоро уйти.

Жан взглянул на Коля, и лица их посерьезнели. Индейцы великолепно предсказывали погоду; если Катлеч прав, значит, их время подходит к концу. Он послал сообщение матросам, дежурящим у орудия, чтобы они приготовились к неожиданностям, затем велел принести винтовки из оружейного склада шхуны и роздал их, чтобы оружие всегда находилось под рукой.

Несмотря на усталость, люди стали трудиться с удвоенной энергией. Залив на другом конце просеки означал для них свободу; быть пойманными здесь означало смерть или еще хуже: сибирские лагеря. Тинглиты, исполненные своей вековой ненавистью к русским, работали на вороте с энтузиазмом. Это была медленная, до боли медленная работа, но шхуна шла вперед, и вода залива находилась уже совсем недалеко.

Но туман истончался...

Жан поглядел вверх и увидел звезду... затем еще одну... и еще...

— Поуп, — сказал он, — возьми нашего артиллериста, Гэнта и Турка и смени тех, что у орудия. Не рискуй понапрасну, но постарайся повредить патрульный корабль как можно серьезней. — Он в задумчивости помолчал. — Подождите, пока он не подойдет совсем близко, Поуп, и ради Бога, нанесите ему хороший удар.

Через час туман исчез и опустилась темнота. Матросы снова зажгли факелы и перенесли тяжелые блоки, выбрали и пометили деревья, за которые будут цепляться тросы. Переноска блоков теперь, когда работа была уже знакома, заняла меньше времени. Люди снова заняли места у ворота. Шхуна вновь двинулась вперед.

Взяв винтовку, Лабарж направился в сторону Тенаки. Рядом с ним шла Елена. Завернувшись в шубу, чтобы согреться от пронизывающего холода ночи, она не отставала от Жана, в ней не замечалось усталости, которую она должна была чувствовать.

— Мы сможем спустить шхуну в воду до рассвета?

— Если выдержат люди. Они почти на пределе. Как они работают, я не могу представить, а индейцы вообще никогда так не работают.

Полозья сломались, их переставили, чтобы не вырезать новые. Вокруг почти ничто не говорило о том, что здесь происходило: только срубленные кусты и примятая земля. Стоя рядом, они молча смотрели на темную воду залива. Кроме мягкого наката волн не было слышно ни звука, над ними распростерлось широкое, испещренное звездами небо. Шум работы — скрип блоков, стонущий звук обшивки шхуны и редкие крики мужчин — казались совсем далекими, они и были далекими. От воды тянуло холодом. Где-то в проливе выпрыгнула и опять шлепнулась в воду рыба.

— Даже если нам здесь что-нибудь удастся, — сказал Жан, — впереди у нас длинная дорога.

— Я буду в своей стране и, значит, в безопасности.

— Сибирь не Россия, — грубовато ответил Жан. — Вы знаете это так же хорошо, как я. Там полно преступников, воров, и разных продажных чиновников, для них не имеет ни малейшего значения, что вы — племянница царя... даже если они поверят вам, они испугаются того, что вы сможете рассказать.

— И все же это не причина, чтобы вы ехали вместе со мной.

— Я еду, поэтому не стоит забивать себе голову.

Они стояли, держась за руки, и смотрели на звезды над темной зазубренной линией сосен. Слишком мало было у них таких моментов, а жизнь без них — ничто. Их любовь не была похожа ни на какую другую, потому что они не могли говорить о ней, и оба боялись вспыхнувшего желания. Слово, случайное касание — им было надо так мало для счастья.

Приближаясь к освещенной факелами зоне, Лабарж неожиданно ускорил шаг.

— Что-то не в порядке, — сказал он.

Вокруг стояли люди с отяжелевшими от усталости мышцами, на их лицах читалось отчаяние.

Вперед вышел Коль.

— Капитан, — сказал он, — у нас неприятности. Осталось пятнадцать футов до противоположного уклона, а она не двигается ни на дюйм. У нас просто нет сил, чтобы перевалить ее через горбину. Мы застряли!

Он прошел вперед через срубленный кустарник и утоптанную землю туда, где на фоне ночного неба горой возвышался корпус, где высящиеся мачты были похожи на безлистные деревья.

Именно этого Жан и боялся. Мощь ворота и расположение блока давали людям возможность, медленно и натужно вращая ворот, дюйм за дюймом продвигать корабль вперед на хорошо смазанных жиром полозьях. Огромные блоки и тщательно спланированное их сцепление смогли учетверить их силу. Но теперь, около высшей точки просеки, человеческих усилий больше не хватало.

— Мы не можем сдвинуть ее с места, — сказал Коль. — Мы уже сломали пару рукояток ворота.

Взглянув на звезды, Жан увидел, что до рассвета еще оставалось несколько часов, но люди были измождены. Он догадывался, что надо делать, но для этого ему нужны были свежие силы. Несмотря на то, что туман пропал, что приход сторожевого судна был неизбежным, следовало сделать одну вещь.