— Двести в месяц, — сказал я.

У него в глазах появилось нетерпение.

— Вы просите двести долларов? Ковбой получает тридцать в месяц!

— Это не ковбойская работа. — Я встал. — Двести, или мы не договорились. Деньги должны переводиться в контору «Уэллс Фарго» в Эль-Пасо.

Он забарабанил пальцами по столу. Ему не нравились ни мои требования, ни я сам, но в конце концов он решил.

— Ладно, пусть будет двести.

— Деньги вперед.

Он вынул из ящика несколько золотых монет и протянул их через стол.

— Смотрите, вам придется их заработать.

Выйдя из вагона с конвертом в руке, я чувствовал себя несколько озадаченно. Спрыгнув с подножки, подошел к коню. Что же меня беспокоило? Предложение на первый взгляд казалось простым и откровенным, хотя розыск пропавших людей никогда не был моим любимым занятием.

Оглянувшись на вагон, я вздрогнул: в салоне, откуда только что вышел, вместе с Джефферсоном стоял высокий, широкоплечий мужчина, больше, чем Хенри, которого тоже нельзя назвать маленьким.

Это не носильщик и не проводник.

Тогда кто же? Где он скрывался во время нашего разговора с Хенри?

За годы скитаний я понял, что человек выживает благодаря своей бдительности и настороженности. Теперь меня раздражало, что я не почувствовал его присутствия.

Кто этот человек? Подслушивал ли он?

Почему Хенри только сейчас, по прошествии стольких лет, пытается найти свою внучку? Он сказал, что ее не смогло отыскать даже бюро Пинкертона. Почему же именно я, а никто другой?

Ему известно, что у меня есть друзья на Тропе Беглецов? Неужели он считает, что я сам скрываюсь от закона? Или у него есть причины подозревать, что я уже что-то знаю о девушке? Допустим, что один из следов, который отыскали пинкертоны, вел ко мне.

Но с какой стати? Конечно, у меня были знакомые девушки, но о некоторых из них я вообще ничего не знал, кроме того, что они существуют.

Скорее всего обо мне что-то раскопали в бюро Пинкертона. Там знают всех, кто следует по Тропе Беглецов. Некоторое время назад мне предложили стать агентом бюро.

Сев на коня, я поехал по направлению к единственной улице городка. Двухэтажное здание железнодорожной станции находилось примерно в сотне ярдов от запасных путей, где стоял вагон, и в нескольких ярдах от улицы. Над каждым его окном нависал выдающийся вперед карниз, защищавший комнаты от жгущих лучей солнца пустыни.

Из окна персонального вагона хорошо просматривалась большая часть улицы. На той ее стороне, куда выходил вокзал, стояли три дома, в одном из них размещался магазин, в другом — салун. Третий пустовал.

Напротив них вытянулась в ряд дюжина строений, включая отель, ресторан, еще один магазин, конюшню, кузницу и несколько маленьких лавочек и контор.

Заплатив конюху пару долларов, чтобы он почистил и накормил коня, я взял свой винчестер, седельные сумки и направился к отелю.

В городишке наступило время ужина, и народ разошелся по домам. Бродячая собака, лежавшая в пыли, помахала хвостом, словно прося, чтобы ее не прогоняли, у коновязи переминались с ноги на ногу лошади. В какой-то момент я увидел огонек сигареты в темном дверном проеме пустого дома и почувствовал вес золота, которое лежало у меня в кармане. С винчестером в правой руке я толкнул дверь и оказался в фойе отеля — просторной комнате с высокими потолками и колонной в центре, окруженной кожаными сиденьями. Здесь стояло также несколько кресел, обитых коровьими шкурами, и у дальней стены — кушетка. Несколько больших медных плевательниц предлагали свои услуги в стратегически важных местах.

За стойкой я увидел человека с зеленым козырьком над глазами и с резинками на рукавах.

— Комнату, — сказал я остролицему мужчине с усами, слишком большими для его лица.

Рыжие усы посмотрели на меня с кислой неприязнью. Они на своем веку повидали много ковбоев.

— Есть постель в комнате на троих. Стоит четвертак.

— Комнату, — повторил я, — одну комнату на одного.

— Комната обойдется вам в пятьдесят центов, — небрежно бросил он, ожидая, что я откажусь.

Моя рука оставила на стойке монету в полдоллара.

— Дайте мне ключ.

— Ключей нет. Люди уносят их с собой. — Он показал на лестницу. — Наверх и направо. Угловой номер. Если нужно, подставьте под дверную ручку стул.

— Не беспокойтесь, я сплю чутко, — заметил я, — к тому же я пугливый: провел слишком много времени на индейских территориях. Если услышите ночью выстрелы, приходите и заберите труп чужака.

Он скучно посмотрел на меня и отвернулся.

— Где лучше всего кормят?

— Третья дверь вниз по улице. «Кухня Мэгги». Она сама бывает там редко, но повар у нее — один из лучших.