Вдоль берега реки росли деревья, свисающие ветви которых бросали тень на чуть слышно плескавшуюся воду. Ленивый дождь шуршал, как и прежде. И если бы не его шум, тишина была бы полной. Повозку с бочками не нашли, но когда они зажгли спичку, то разглядели на берегу две глубокие колеи, указывающие, куда ее укатили.

— В Хог-Таун, — сказал Тил, гася спичку. — Что будем делать?

— Поедем в Хог-Таун, — ответил Килроун и тронул мула. — А что за народ в Хог-Тауне? Дерутся?

— Бывает. Но никто не вмешивается, если в драку вступает Айрон Дейв. Ему не нужны помощники.

— Тогда, если я сцеплюсь с Дейвом, ты держи остальных на расстоянии, понял?

— Черт возьми, Спроул сам не позволит им вмешаться. Ему нравится расправляться с противником в одиночку. Но он убьет вас, дружище.

— Запомни одно, Тил. Наша схватка всерьез. Я знаю Дейва Спроула, и он знает меня тоже, больше того, ненавидит меня и с удовольствием убьет… если сможет.

— Вы его знаете? И несмотря на это идете туда? — Какое-то время Тил ехал рядом молча. — Черт! — проговорил он наконец. — Я мог бы выиграть все деньги в форте, поставив на вас. Они предложат один к десяти.

— Пойми меня правильно, Тил. Я не стремлюсь к драке. Нас ожидает горячая схватка, если Таинственный Пес со своими храбрецами нападет на нас, что, по-моему, должно случиться. А у Дейва Спроула времени достаточно.

Единственная улица в Хог-Тауне, представляющая собой участок грязной дороги, была погружена в темноту. Однако в салуне горел свет, и оттуда доносились звуки металлической музыкальной шкатулки. За несколько ярдов до того места, где улица кончалась, Килроун остановился.

— Подумай, Тил, где вероятнее всего может стоять повозка, если она тут?

— Да, кэп, это проблема, настоящая проблема. Если бы им нечего было скрывать, то скорее всего ее оставили бы около загона или амбара, но мне кажется, сейчас ее надо искать где-нибудь поближе, скажем, сзади самого заведения. — Тил показал рукой. — Там есть стойло поменьше, где Дейв держит своих лошадей, а позади стойла растут тополя и кустарник. Скорее всего, повозка там.

— Ну что ж, давай посмотрим.

Напротив заведения, через дорогу, шла линия хижин. Когда двое всадников стали огибать салун, из одной хижины вышел человек и пошел к нему. Заметил всадников, он замер на месте, глядя им вслед. Неужели солдаты? Или ему только показался блеск латунных пуговиц? Вряд ли в такой дождь. На всех плащи. Тогда почему же ему показалось, что один из них военный?

Войдя в «Эмпайер», Пул не увидел Айрона Дейва и пошел прямиком к бару, чтобы выпить.

— Военные наведывались сегодня? — спросил он.

Бармен покачал головой:

— По-моему, нет. Все ушли в поход, осталось лишь около десятка, но и они наверняка на казарменном положении.

— Ну, конечно, ты прав, — согласился Пул. — Плесни-ка мне порцию индейского виски.

— Индейское виски? Но у нас есть настоящее. В конце концов, ты один из людей Дейва, почему бы и не предложить тебе его?

— Я просил индейское. Я знаю, из чего оно сделано, в нем есть какой-то секрет. Я пил его в течение многих лет, и, как видишь, ничего. Может быть, они подмешивают туда жевательный табак… или стрихнин.

Он взял виски, опрокинул в рот стакан и наполнил его снова.

— Знаешь, почему я спросил насчет солдат? Мне показалось, что я видел одного на улице.

— Тебе померещилось.

При этих словах появился Айрон Дейв и прошел через бар. Большой зал салуна был почти пуст. Дождь и слухи об индейцах удерживали местных жителей в домах, а солдаты ушли.

Спроул всегда одевался как горожанин, только подвертывал рукава рубашки, а поверх жилета у него матово поблескивала массивная цепь из золотых самородков, единственное, что выпадало из общего стиля, — кобура с револьвером.

— Как дела, Пул? — бросил он на ходу.

— Ему тут померещилось кое-что, — заметил бармен, — еще до того, как принял. Если ему верить, то он только что видел солдата.

— Солдата? Где?

— Они поворачивали за угол. — Пул показал на заднюю стену салуна. — Их было двое, и мне показалось, что один из них солдат. Но я не разглядел их лица.

Спроул резко повернулся:

— Дик! Пит! Вы и Шак выйдите и посмотрите, на месте ли повозка! Быстро!

Он опять повернулся к Пулу:

— Иди с ними! Если кого-нибудь заметишь, стреляй.

Пул не двинулся с места.

— Я нанимался как следопыт, — проговорил он, — и как проводник, если понадобится. Ни в кого из солдат стрелять не буду. Я отказываюсь.

Спроул пристально посмотрел на него:

— Тебе это припомнится, Пул.

— У меня уже есть опыт, — сухо заметил Пул. — Если человек затевает нехорошие дела с армией, то он обычно плохо кончает.