Шрифт:
Каждый день он рассказывал мне что-то новое. От него я узнал о Шекспире и о Библии, о Плутархе и Платоне. Кое-что я не понимал, но, в основном, мне нравилось слушать его.
Сам Поллард был из Виргинии. Там получил образование и приехал на запад.
— Почему?
— Убили человека и подозревали, что я это сделал.
— И ты действительно убил его?
— Да, я убил его честно, в поединке.
Он помолчал и спустя некоторое время добавил:
— Я должен был жениться на его сестре, а он не хотел этого.
В Калифорнии я пошел в школу. Логан Поллард пробыл с нами недолго и снова уехал. Думаю, что Мэри вряд ли была рада этому.
Впрочем, через неделю он вернулся, и я застал их за серьезной беседой.
— Это уже случалось и может случиться снова, — говорил Логан.
— Только не здесь, — отвечала Мэри. — Здесь очень тихое и спокойное место.
— Ладно, — согласился он. — Я остаюсь.
Зима пролетела быстро, а все лето я работал то на мельнице, то на ранчо. И снова зима, а значит, и школа. Мы много читали, но Плутарх, подаренный Логаном, нравился мне больше других книг.
Каждый день после школы я шел в ближайшую рощу и упражнялся с револьвером. У меня, наверное, был врожденный талант в обращении с оружием, и мое мастерство оттачивалось с каждым днем.
Сам Поллард больше не говорил со мной об оружии и больше не носил своих револьверов. Это было славное время. Занятия в школе не очень-то обременяли меня, а любой работе я был только рад, чтобы размять мышцы.
Снова была весна, и Олд Блу нетерпеливо поглядывал на меня, ожидая, когда я оседлаю его и мы понесемся по зеленеющим холмам.
Мне уже было шестнадцать. Ростом я вымахал уже под шесть футов, и, хотя и был худощав, плечи и руки у меня были покрепче, чем у многих взрослых мужчин.
— А где твой револьвер? — спросил как-то Логан. Я вытащил из-под рубашки мой старый добрый «Шоук и Макланахан».
— Стреляешь?
— Да, — ответил я и, чуть поведя стволом в сторону, выстрелил. Метрах в шестидесяти от нас еловая шишка разлетелась на куски.
Поллард кивнул и как-то странно посмотрел на меня.
— Хорошо. Надеюсь только, что это тебе никогда не понадобится.
На следующее воскресенье он женился на Мэри Тэтум. Я был вместе с ними в церкви. Впервые в жизни на мне был сюртук. Потом, когда все закончилось и мы втроем ели пирог, Мэри взяла меня за руку.
— Мы хотели бы, чтобы ты жил с нами, Рэй. Раз ты не стал моим сыном, то будь моим братом. И я остался.
Месяца два спустя, отличным летним утром, я оседлал Олд Блу и решил съездить в лавку. Сделав кое-какие покупки, я зашел в бар и присел за стол перекусить. Но доесть мне так и не удалось.
К бару на белой лошади подъехал крупный мужчина. Увидев Олд Блу, он остановился и слез с седла.
— Чья это лошадь? — громко спросил он у сидевших за столами на веранде людей. Все молчали, поглядывая на меня.
— Это мой конь, Макгэрри, — я поднялся. — Что дальше?
Он еще больше обрюзг с тех пор, как я видел его. Одежда и сапоги были поношены, рукава на толстых волосатых руках закатаны. Шляпа была слишком мала для мужчины его размеров.
— Так, значит, это ты!
— Значит, это я, — подтвердил я и вдруг понял, как ненавижу этого человека.
— Это ты, щенок, заварил всю кашу! Из-за тебя у меня начались неприятности. Из-за тебя и из-за той сучки, с которой крутил твой папаша.
И тут я врезал ему. Коротко, но тяжело. Он отшатнулся, едва удержавшись на ногах, и схватился за револьвер.
Прежде чем я успел что-нибудь понять, в моей руке злобно рявкнул револьвер. Раз, другой. Макгэрри осел на пол и, уже мертвый, сидел так с полминуты. Потом тихо повалился на бок. В глазах у него застыло изумление.
Я стоял с револьвером в руке, а он лежал мертвый у моих ног. Большой Джек Макгэрри. Человек из моего детства.
ГЛАВА 4
Когда я вернулся домой, Мэри кормила цыплят. Увидев мое лицо, она испуганно бросилась ко мне.
— Что случилось, Рэй?
Я долго не мог решиться и сказать ей, но знал, что скажу.
— Мэри, я убил человека.
— Нет… нет, Рэй! Только не ты! — вскрикнула она.
— Я убил Джека Макгэрри.
Она секунду недоумевающе смотрела на меня.
— Макгэрри? Здесь?
— Да. Он сказал… В общем, он схватился за револьвер, когда я ударил его.
— Что он сказал?