— Скидываем всё лишнее, — прохрипел голос полковника в моем шлеме.

Так, и ему сейчас плохо, что уж про других говорить...

Заплечным коробом с медициной я сегодня совсем ни разу не воспользовался, за моей спиной он сейчас так и находился. Можно его лишним считать? Там такие богатства и нужности, а я сейчас его брошу...

— Док, скидывай горб... — последовало мне прямое указание от старшего в отряде.

Вот, всё мы экономим, экономим, а тут — скидывай. В больнице тряпки для мытья пола короче делали, а тут целый короб с армейскими медикаментами бросай.

— Скидывай, это приказ... — хрипит полковник.

Скидываю, а у самого сердце кровью обливается.

Так, а Мишка! У него же проблемы с ногой были!!!

Я обернулся, назад посмотрел.

Мля!

Мы все почти уже у пробоя, а только один кто-то из наших отстает. Еле движется, даже руками по киселю гребет, ими себе помогает.

Мишка?! Точно — он. Кто ещё!

Кисель между тем гуще стал, что-то нехорошее с ним происходить начало. Так тёмненький был, а тут на глазах чернеет. Может он, как вода у нас, в местный лёд превращается? Кто знает, как тут у шаров всё происходит, может как раз мы в такое время попали, что ему время густеть пришло?

— Мишка! Ты, отстал? — ору, а сам уже разворачиваюсь. Тяжело это мне делать, ноги как раскаленными ножами режет.

Все к пробою бредут, я — стою, а отставший ещё больше тормозить начал и мне рукой машет.

Я де это, Коромыслов. Ты, брат, беги, меня не жди, а то вместе пропадем.

Ага, сейчас. Наши своих не бросают.

Я вперёд наклонился, к Коромыслову шаг сделал, руками тоже начал загребать — так всё быстрее будет.

— Док! Куда! Давай обратно! — полковник заметил мои телодвижения, тоже остановился.

— Не ждите.

Еле в микрофон это и выдохнул, дыхания у меня сейчас просто не хватало.

— Обратно! Оба пропадете! — неуверенно как-то прозвучало от полковника. Виновато даже что ли.

Так, а кисель-то жиже становится! Когда к пробою я двигался, он густел, а теперь как бы меньше тысячи лапок меня за ноги хватают.

Тут и Коромыслов свою тактику передвижения изменил, поплыть по гадскому киселю попытался. Руки-то у него без дефектов, левую ему хорошо восстановили.

А ведь и получается у него! Как мельница Коромыслов по киселю руками молотит, брызги во все стороны летят, а сам он ко мне ближе и ближе становится.

— Вместе берём!

Откуда ни возьмись рядом со мной полковник возник. Только что он почти у пробоя был, а тут — рядом оказался. Обогнал меня в сторону Коромыслова как стоячего. Схватил его за лямку на груди и к пробою потащил. Я за другую Мишку цапнул и ему помогать начал.

Несколько шагов так сделали, а тут опять кисель гуще пошел, скорость наша падать начала.

Выход из пробоя, для нас сейчас — дорога домой, как бы развеиваться начал, призрачней становиться.

У меня даже внизу живота всё в комочек сжалось. Страх обуял, но Мишку я тащу, не бросаю. Сердце бухает, вот-вот из груди выскочит, пот глаза заливает...

Не полковник бы — хана дело. Он как танк прёт, правда — постанывает. Мне это слышно.

Тут пара наших мужиков из отряда нас и подхватила. Все остальные уже через пробой ушли, а эти нас не оставили.

Мишку в четыре руки в почти уже растаявший проход домой мы забросили, сами один за другим туда полезли.

Быстро это сделать не получалось — почти по пояс мы в киселе, а его верхний уровень вровень с нижним краем прохода. Выходило только вползать в пробой, а сил уже почти и не было. Кисель ещё за ноги хватал, отпускать свою добычу не хотел.

Уцелели мы все только каким-то чудом. Бог нам помог за спасение Коромыслова.

Когда уже на своей стороне мы были, за проходом в мир шаров как будто на мгновение что-то чёрное мелькнуло и сгусток тумана, через который отряд проходил на ту сторону, исчез. Причем, полностью и мгновенно.

— Схлопнулся их мир... — подвёл черту полковник.

На сказать это сил у него ещё хватило.

Я же лежал и до конца в себя прийти не мог. Во рту солоно было.

Кровь? Наверное...

Хрен с ним. Главное — Мишку вытащили.

Глава 57 В Париж...

— В Париж.

— Куда?

— В Париж.

Опять Коромыслов всё знает! Откуда? Только третий день он из восстановительного центра, а уже местными новостями со мной делится. Мне бы ему что и как тут у нас рассказывать, а получается всё наоборот.

Ногу ему всё же починили. Причем, полностью. Раньше не было такой возможности, а тут — вдруг появилась. Почему так? А, вот так.

Кстати, в стране про наш успех — полный молчок. Газеты, радио, телевидение ни словечком не обмолвились. Я за этим слежу, благо имеется такая возможность.