В военник были вписаны ещё какие-то награды латиницей. Экзотика какая-то. Никогда про такие я не слышал.

В коробочках, не они ли?

Так. БЗ. Красная Звезда с красноармейцем в буденовке. У деда такие были. Теперь отец их бережно хранит…

А, вот и не наши. Мои, судя по записи в военном билете, но не отечественные. Аляповатые какие-то. Одна даже со слоном. Лёгонькие. Наши награды – увесистые, серебряные, а тут бижутерия какая-то. Бедно живут, металл экономят.

Представил я себя с этим слоном на груди. Не – баловство одно.

Закурить бы, но сигарет не было.

По дороге сюда в магазин я заходить не стал. Там местные деньги потребуются, а у меня в кармане только сберовская карточка. Много я на её куплю? То-то.

Стоп! Зарплата же должна была сегодня быть.

А, это – дома. А тут? Мне, что с голоду умирать?

Я сложил документы и награды в шкатулку и убрал обратно в шкаф.

Интересно, а деньги у меня тут, в комнате, имеются? Должны, должны быть. Не всё же до последней копейки я трачу.

Деньги нашлись. Там же, в шкафу. Под стопочкой носков.

Кстати, всё в шкафу было аккуратно и на своих местах. У меня в квартире-студии так же лежало.

Денег было около тысячи рублей. Много это? Мало? На пачку сигарет хватит?

Размером они – чуть больше чем наши. Солидные такие, красивые. Опять же с изображениями вождей. На бумажке в сто рублей Ленин присутствовал. На пятидесяти рублях – Карл Маркс. На двадцати пяти – Фридрих Энгельс.

Больше никаких номиналов не было. Ладно, скоро узнаю. Когда в магазин пойду.

Пойду, когда высплюсь. Сейчас же ещё по комнате пошарю. Надо мне про себя побольше узнать.

В шкафу на полочке книги в рядок выстроились. Медицина, медицина, медицина… Несколько было и художественных. Все со штампиками библиотеки.

Что я тут читаю?

Мля… Про попаданцев!

Вот и начитался на свою голову!

Я дома подобной литературой не увлекался. Историческую прозу читал. Мемуары ещё, ну и книги по специальности.

Рядом с книгами несколько тетрадочек соседствовали. Конспекты какие-то. Решения съездов партии. Потом посмотрю, сейчас уже глаза совсем слипаются.

Заглянул я и в холодильник.

Нашлись там колбаса, хлеб в целлофановом пакете, начатая бутылка молока, сыр, масло.

Бывший владелец комнаты в общежитии питался правильными натуральными продуктами. Выбор его я всецело одобрил. Никаких там газировок, йогуртов, пива и прочей дребедени.

А вот бутылка водки имелась.

Я принял сто грамм и лёг спать.

Глава 11 Мы на тебя написали...

Утром, когда проснулся, я первым делом к окну подошел.

Солнышко сияет,

Барабаны бьют,

Бабушку Авдотью

На кладбище везут.

От увиденного, такой детский стишок мне в голову пришел. Непонятно, из каких глубин памяти он вынырнул.

Действительности соответствовало только первое. Не били барабаны. Не наблюдалась траурная процессия. Солнышко — светило.

Что я хотел увидеть? Туман. Да — туман.

Вернее, домой я желал вернуться. Через туман этот самый.

Обломился...

Не было тумана.

Ну, будем ждать, а пока в местную жизнь вливаться.

Вливание началось с малого. Нужно мне было научится расписываться, как это здешний Сережа-санитар делал. Вчера я вместо его подписи такую закорючку на графике уборки палаты для ударников изобразил, что самому теперь стыдно. Ладно, график уборки палаты, а если в каком-то серьезном документе мне нужно будет расписаться?

Достал из шкатулочки паспорт, там подпись здешнего Сергея имелась, и стал бумагу переводить. На четвертом листе что-то близкое к оригиналу получаться начало.

Ну, первый шаг сделан...

Сегодня на работу я не опоздал. Опечалил даму в теле и её помощницу с крысиными хвостиками. Мимо них с гордо поднятой головой прошел и на свои часы ещё посмотрел. Сколько, сколько там уже натикало?

— Петров!

Я даже вздрогнул. Как из-под земли возникнув, напротив меня стояла девица-красавица. Фактурная такая и всё при ней.

— Я!

Почему-то у меня возникло желание... вытянуться по струнке.

Черт... Напугала.

— Петров! Не забыл, что в пятницу твой прием в комсомол? Историю коммунистического союза молодежи выучил? Материалы съездов партии?