Коттон посмотрел на него:

— А ты уверен, что это Брионн в тебя стрелял? Может, Маури?

Хоффман выглядел обеспокоенным. Он хотел ответить точно, но боялся ошибиться.

— По-моему, это был Брионн. Я не очень хорошо его рассмотрел.

Коттон Аллард выплеснул остатки кофе в костер и поднялся.

— Значит, мы не знаем. Может, он жив. а может, убит.

— Если мы схватим женщину, — неожиданно предложил Пибоди, — женщину и мальчишку, тогда ему придется выйти к нам. Кроме того, это чертовски приятно — иметь женщину под боком.

Коттон ничего не ответил. Его знобило. Его трясло от холода и сырости, кажется, с тех самых пор, как он поднялся на гору, но это был какой-то внутренний холод — а может… страх?

Этот вопрос разозлил его. Он ударил бы всякого, кто осмелился бы произнести его вслух.

Нет, не страх. Просто эти проклятые места, все вместе… и воспоминания о той женщине. Она теперь неуязвима. Она мертва, ее нет. Но только она существует, потому что живет у него в памяти, и он все еще может видеть ее, как сидит она там, смотрит на него так спокойно-спокойно, смотрит на незваных гостей, вломившихся в ее тихий ухоженный дом.

Ни разу не повысила она голос, ни разу не признала их никем иным, только незваными гостями… по крайней мере, ему так показалось.

— Так вот, слушайте. — сказал Коттон. В голосе его звучала жестокость и, что случалось нечасто, излишняя категоричность. — Они разделились. Может, мы пристрелили обоих, а может, только одного… У нас их лошади, а без лошадей им деваться некуда. Просто подождем, пока туман рассеется, а тогда они у нас в руках.

— Коттон, — осмелился высказать предположение Хоффман, — это не туман. Это тучи. Мы высоко в горах. И мне кажется, это грозовые тучи.

— Ну и что? — спросил Пибоди.

— Ты когда-нибудь бывал так высоко в горах в грозу? Или, скажем, в пургу? Я бы посоветовал…

— Твоего совета никто не спрашивал, — злобно оборвал его Коттон.

Пибоди взглянул на брата, прошел к своим одеялам, лег и отвернулся к скале. Коттон был в дурном расположении духа, а Пибоди знал по собственному опыту, каких гадостей его брат может наделать в таком состоянии.

А теперь было еще хуже. С тех самых пор, как они сожгли этот дом. Можно подумать, что ему впервой убивать женщин!

Тьюли подбросил хворосту в костер и подошел к краю ложбины послушать. Не нравятся ему эти горы. Он предпочел бы быть там, внизу, среди деревьев — всего лишь сотней-другой ярдов ниже. А еще его мучило подозрение, что Хоффман прав насчет этих туч.

Тьюли стоял футах в шести -десяти от костра, не дальше. Он стоял один и смотрел вниз по склону горы, когда вдруг появился Брионн.

Брионн не подошел, как ходят люди, когда слышны их шаги, — нет, просто туман рассеялся, или облако уплыло в сторону, и он возник, как привидение, из ниоткуда, с винтовкой в руках.

— Где она? Где мальчик? — Он говорил тихо, и Тьюли, сам того не сознавая, ответил так же тихо:

— Не знаю. Вещи у нас, а сами они исчезли.

— Ты был там, когда убили мою жену?

— Да, был. Только она сама убила себя. У нее был «дерринджер», а мы его не заметили. Она одного нашего пристрелила из ружья, потом выстрелила из «дерринжера» и промахнулась. А потом мы не успели добежать, как она выстрелила в себя.

Брионн держал винтовку стволом вниз. Заметив это, Тьюли усмехнулся, обнажив щербатые зубы:

— Коттон как узнает, что я прикончил тебя, на радостях женится.

— Тьюли! — это был голос Коттона. — С кем ты говоришь?

— С Брионном, — ответил Тьюли. — Сейчас я его прикончу.

Тьюли умел обращаться с оружием. Может, не так ловко, как Коттон, но все же он был отличный стрелок, и мог пустить в ход оружие молниеносно. К нему уже вернулась уверенность в себе. Он был человек тупой и бесчувственный, и никакие призраки его не тревожили. Рука его пошла вниз и назад. Процедура была знакомая. Тьюли улыбнулся, когда ладонь его шлепнулась на рукоятку, и «кольт» заскользил из кобуры. Он все еще улыбался, когда пуля из винтовки попала в уголок пряжки его ремня, разорвалась и впилась в живот.

И он все еще улыбался, продолжая поднимать «кольт», когда упал на колени, и в тот же миг странное оцепенение овладело его телом. Рука не чувствовала веса револьвера.

Пуля нанесла широкую рваную рану, пронзив стенку желудка, прошла насквозь, затем скользнула по ребру и застряла в позвоночнике, зацепив спинной мозг.

При первом звуке выстрела Коттон Аллард бросился на землю, перекатился несколько раз, а затем вскочил с револьвером в руке. Но цель исчезла. И вокруг костра, где какое-то мгновение назад сидели люди, никого не было.