Первым, кого мы встретили на улице, был Колли Бенсон.

— Привет, Бендиго. Нам тебя не хватало. — Он крепко пожал мне руку. — Здесь, в общем, все тихо, Бен. Как ты хотел.

— Спасибо, Колли.

— К нам явились несколько новичков, а кое-кто уже уехал, — сказал Бенсон. — Похоже, что уехало все же больше. Приезжие, как правило, просто останавливаются на время.

— Финнерли и Троттер не попадались?

— Да нет… Вот только когда стреляли в Нили. А пару дней назад кто-то пытался пробраться на его прииск, может, это они. Нили заменил дверь, встроил в скалу толстые бревна, так что шума было много. Но пока мы туда добрались, грабители смылись.

Мы ехали вверх по склону — Лорна, доктор Фэрчайлд и я. Слышно было, как в кузнице звенит молот Каина и визжит пила на лесопилке.

В дверях лесопилки стоял Джон Сэмпсон. Мы остановились. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке. Безжалостное время оказалось к Джону милостивым. Его белые волосы были по-прежнему густы, глаза оставались такими же ясными и мягкими, а лицо стало еще благороднее. Он походил на героя из рассказа Готорна «Великий каменный лик», профиль которого напоминал очертания скалы. Возраст, уверенность в себе, возрастающая мудрость сотворили с Джоном чудо. Может быть, он всегда был таким, только я разглядел его по-настоящему лишь только сейчас? Нет, все началось во время нашего путешествиям по прериям, когда к нему впервые обратились за советом. И Джон почувствовал, что нужен людям.

— Вот мы и дома, Джон. Это друг Лорны, доктор Фэрчайлд.

— Здравствуйте, сэр. Вы медик? Нашему городу очень нужен врач. — Он повернулся к Лорне: — Лорна… Ты стала настоящей женщиной, красивой женщиной.

Она покраснела и смущенно засмеялась.

— Я всего лишь деревенская девушка. И вернулась из большого города домой.

Вышел Каин, потом Хелен и все остальные. Выше, на склоне, стояла Рут и, прикрывая ладонью глаза от солнца, глядела в нашу сторону.

— Кофе готов, — сказала Хелен. — А еще есть пирог.

— Как вы уехали, так она каждую неделю печет пирог, — сказал Каин. — Все ждет вашего возвращения.

— Смотри, вон идет Уэбб, — сказала мне Хелен. — Он теперь совсем один.

— А Фосс?

— Уехал. Рука зажила, и он уехал. Сразу после вас. Сказал, что хочет податься на север с ковбоями из Техаса.

Поникший и трезвый Уэбб протянул мне руку.

— Привет, Бен. Давно не виделись.

— Очень давно. Знаешь, там, на Востоке, у меня были небольшие неприятности с кое-какими людьми. И я вдруг сообразил, что смотрю по сторонам, выглядывая тебя. Привык, что ты, когда нужно, оказываешься рядом.

— Если б я знал, непременно бы там оказался.

— Заходите, мистер Уэбб. Мы собираемся пить кофе. — Ну…

— Пойдем. — Я было положил ему руку на плечо, но спохватился — нельзя прикасаться к Уэббу, нельзя нарушать его обособленность.

Мы сидели вокруг стола и говорили, и вдруг мне показалось, что я здесь — чужой. Глянул на Лорну: она была задумчива и немного растерянна, и я понял, что с ней происходит то же самое. Возвращаться назад странно, не случайно слова «странник» и «странно» так похожи, а по утверждению Шекспира, странник никогда не возвращается. Все меняется, делается иным, и он сам меняется и, вернувшись, тоскует по тому, что ушло безвозвратно.

Но тут на меня пахнуло сосновым дымом, окутало домашним теплом, а вокруг были знакомые, родные лица. Это был дом.

— Как Нинон? — спросила Хелен.

Я смущенно улыбнулся.

— Она скоро приезжает. Мы встретимся в Денвере.

— Отлично! Она хорошая девушка, Бендиго. Я рада за тебя.

Мало-помалу разрозненные кусочки складывались в единую картину, мой город собирался воедино. Я уставился в пол и слушал их голоса, разговоры и смех, добродушные шутки — и думал: вот люди, которые никуда не уезжали.

— Контракт на поставку шпал окончился, Бен. Сейчас я заготовляю лес для приисков. А еще есть одно предложение — перевезти лесопилку в Рок-Спрингс.

— Рок-Спрингс?

— Городок поблизости. Похоже, он будет расти.

Я поерзал на стуле, который Каин сделал своими руками. Посмотрел на бревенчатый потолок, который мы сложили вместе, но думал не просто о потолке и стуле, о доме или лесопилке. Я думал о людях, которые собрались вокруг, которые накрепко связаны с нашим городом. Здесь я возмужал, здесь Джон Сэмпсон нашел свое место в жизни и приобрел авторитет; и Дрейк Морелл и Папаша Дженн — все они так или иначе забили здесь свои колышки.

Вошла Рут и протянула мне руки:

— Бендиго! Какой же ты красавец!

Я покраснел, а она рассмеялась.

Снова неторопливо шел разговор. Я упомянул Крофта.

— Тебе не говорили? Он уехал.

Внутри наступила странная пустота.

— Том? Уехал?

— Они поссорились с Нили, да и вообще. Мери тут никогда не нравилось. Они все продали и уехали в Неваду. Место называется… вроде бы Эврика.

Уехал Фосс Уэбб. Конечно, он всегда был в стороне, но все же — один из наших… А теперь вот — Том Крофт. Неужели началось?