Джордж вдруг с особенной остротой вспомнил о своих редеющих волосах, о небольшом, но уже заметном брюшке, о всей своей грузной, слегка неповоротливой фигуре. «Но я, во всяком случае, не боюсь бывать на солнце», — подумал он. Что осталось в Юлиане прежним, так это его невероятная бледность. Вот и сейчас, стоя в тени огромного дома, он сам казался частью этой тени.

Два прошедших года, так изменившие в лучшую сторону внешность Юлиана, оказались менее милосердными по отношению к его матери.

— Джорджина! — Анна в этот момент обернулась к кузине и стиснула ее в объятиях. Какой же хрупкой и болезненной она выглядела! Видимо, потеря восемнадцать лет назад любимого мужа по-прежнему сказывалась на ее здоровье. — Ты... ты выглядишь великолепно!

«Вот обманщица! — невольно подумал про себя Джордж. — Да что это с ней? Она будто старый, изношенный часовой механизм, который вот-вот остановится!»

И это было правдой — Джорджина выглядела и вела себя, словно робот, говорила и двигалась, как запрограммированное устройство.

— Анна, Джордж, Хелен! Как приятно снова видеть вас! Я очень рада, что вы приняли приглашение Юлиана. Ну входите же, входите! Вы, конечно, догадываетесь, что мы для вас приготовили. Чай со сливками, естественно!

Двигаясь легко, почти невесомо, она пошла впереди и вошла в дом. Юлиан задержался на пороге и обернулся к гостям.

— Да-да, входите. Чувствуйте себя, как дома, легко и свободно. — Слова его имели некий оттенок ритуальности, отчего приглашение прозвучало несколько странно. Когда шедший последним Джордж поравнялся с ним, Юлиан добавил:

— Позвольте мне принести ваш багаж?

— Почему бы и нет, благодарю, — ответил Джордж. — Я помогу.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся Юлиан. — Дайте мне ключи.

Открыв багажник, он с такой легкостью вынул оттуда чемоданы, как будто они были невесомыми, пустыми. В его поведении при этом не было никакой рисовки — в этом Джордж не сомневался. Юлиан обладал недюжинной силой...

Войдя вслед за ним в дом и чувствуя при этом собственную бесполезность, Джордж вдруг замер. Из-за открытой двери в гардеробную, расположенную в глубокой нише по одну сторону от холла, послышалось предупреждающее низкое рычание. Там, за дубовой, потемневшей от времени вешалкой двигалось нечто темное и жуткое и горели два желтых глаза.

— Что это?.. — начал было Джордж, тщетно стараясь разглядеть что-либо во тьме, но рычание стало лишь еще громче.

Юлиан, прошедший уже половину коридора и направлявшийся к лестнице, обернулся.

— Не позволяйте ему пугать вас, Джордж. Он лает страшнее, чем кусается, уверяю вас. — И уже более резким, командным тоном добавил:

— Иди сюда, мальчик, дай нам посмотреть на тебя при свете.

Огромная черная восточноевропейская овчарка крадущейся походкой вышла из темноты и, оскалив зубы, проскользнула мимо Джорджа. Неужели это чудовище было тем самым щенком Юлиана, которого они видели два года назад? Пес направился прямо к поджидавшему его хозяину, и Джордж заметил, что он при этом не вилял хвостом.

— Все в порядке, старина, — тихим голосом обратился к собаке Юлиан. — А теперь иди и не попадайся нам на глаза.

Повинуясь его приказу, злобного вида существо скрылось в глубине дома.

— Боже правый! — воскликнул Джордж. — Слава Богу, он прекрасно обучен! Как его зовут?

— Влад, — вновь подхватив чемоданы, уже на ходу ответил Юлиан. — Кажется, это какое-то румынское слово, обозначающее «князь» или еще что-то в этом духе. Или раньше обозначало...

В последующие два или три дня они почти не видели Юлиана. Честно говоря, Джордж особенно не переживал по этому поводу, больше того — он даже почувствовал некоторое облегчение. Анна его отсутствие посчитала несколько странным, а Хелен ощущала, что он избегает встречи с ней, но ничем не проявляла своего раздражения.

— Чем он занимается, проводя целые дни в одиночестве? — однажды спросила Анна Джорджину, просто чтобы что-нибудь сказать, когда они остались утром одни.

Всегда тусклые глаза Джорджины при одном упоминании имени Юлиана загорались, и в них появлялось испуганное, почти паническое выражение. Именно таким странным образом заблестели они и сейчас, едва Анна напомнила ей о сыне.

— Ну, у него свои интересы... — она тут же попыталась сменить тему разговора и торопливо продолжила:

— Мы хотим снести старые конюшни. Под ними расположены обширные подземелья, какие-то камеры, винные погреба моего дедушки — Юлиан считает, что еще немного, и конюшни просто провалятся в эти подвалы. Если мы их разберем, то можем продать строительный камень. Он очень хорошего качества, и за него можно выручить приличную сумму.

— Подземелья? Я и не подозревала об их существовании. Ты говоришь, Юлиан спускается туда?

— Только чтобы проверить, в каком они состоянии, — Джорджина говорила торопливо, очень быстро. — Его беспокоит, что... конюшни могут обвалиться, и это причинит вред дому... там просто старые коридоры, можно сказать, туннели, соединяющие обширные подземелья. Там полно вредных газов, пауков, стоят старые ржавые устройства для процеживания вина... словом, ничего интересного.

Видя, что она очень возбуждена — что это? приступ безумия? — Анна встала и, подойдя к Джорджине, положила руки на ее хрупкие плечи. Но та вздрогнула, будто ее ударили, и отшатнулась.