Волшебник указал вниз. На полу появился грязный след, отметивший путь прокатившегося ведра, которое невесть как сюда попало.

– Пентаграмма! – воскликнул Эбенезум. – Я нарушил пентаграмму!

Волшебник схватил со стола небольшой нож и наклонился к лучу звезды. Кончиком ножа он дорисовал частично стертый луч до конца… и наткнулся на огромную синюю лапищу. Она принадлежала еще более огромному туловищу, состоявшему, казалось, из одних шипов, когтей и рогов.

– Это демон! – воскликнул я.

Мерзкая тварь раскрыла рот и провозгласила голосом, напоминающим землетрясение:

– Звони в колокола и бей тревогу! Я нашел из Голоадии дорогу!

Эбенезум невесело усмехнулся:

– Хуже, Вунтвор. Это рифмующий демон!

Противное создание шагнуло к свече. Когда оно подошло к свету, я разглядел то, что с большой натяжкой можно было назвать чертами лица: щелочка рта, над ней пара волосатых ноздрей и глазки, такие маленькие и злобные, что их даже с бусинками нельзя было сравнить.

Существо опять заговорило:

– Опять вы, люди, в дураках! Пред вами, люди, демон Гакс!

– «В дураках» и «Гакс»? – Эбенезум еще больше расстроился. – Это и рифмой-то нельзя назвать!

Демон Гакс обнажил свои темные заостренные клыки:

– Я новичок в стихосложении. Но это не улучшит ваше положение.

Эбенезум кивнул мне:

– Видишь? С размером тоже плохо. – Волшебник в раздумье подергал себя за бороду. – Впрочем, может быть, негодяй считает это своей поэтической находкой.

– Меня смутить не удастся вам. Я разорву вас пополам!

Демон с быстротой молнии кинулся на волшебника, намереваясь вонзить клыки ему в горло. Но Эбенезум ничуть не уступал этой твари в быстроте реакции: челюсти клацнули и в зубах чудовища остался лишь головной убор учителя.

– Не надо так усложнять, – посоветовал волшебник, засучивая рукава, – Эбенезум, когда колдовал, любил, чтобы руки были свободны до локтя. – Для начала надо выбирать рифмы самые простые.

Демон помедлил, сосредоточился, отчего в глотке у него что-то жутко заклокотало:

– Ну тогда… – Он откашлялся в огромный немытый кулак. – Я грозный Гакс Унфуфаду. Я убиваю на ходу!

Эбенезум тем временем проделал в воздухе сложные движения и произнес какие-то непонятные слова, вследствие чего демон оказался заключенным в серебряную клетку. Он взревел:

– Плести вокруг меня интригу?! – Гакс вопил все громче. – Вот вырвусь – покажу вам… Нет, так не пойдет. Какая рифма к «интригу»?

– «Фигу», – предложил волшебник.

– Да ты смеяться вздумал, что ли! Смотри, вот вырвусь из неволи!

Демон только глянул на прутья своей клетки – и они задрожали.

– Боюсь, с ним могут быть неприятности, – вздохнул Эбенезум. – Ну ничего, Вунтвор. Сейчас я преподам тебе краткий урок обращения в прах.

– Гакс смерть несет. Не сладить с нею! Гакс с каждой рифмой все сильнее!

– Да-да, конечно. Потерпи еще немного. Будь умницей. – Эбенезум окинул взглядом книжные полки на стенах комнаты. – Ага! Вот он, тот самый том!

И он достал с верхней полки тонкую коричневую книжицу с золотым тиснением на обложке: «312 простейших обращающих в прах заклинаний».

– Итак, если мне не изменяет память… – Эбенезум перелистал книгу. – В таких случаях, как этот, Вунтвор, очень важно выбрать правильное заклинание. А то потом столько убирать! Да вот оно!

– Болтайте сколько влезет, ведь от Гакса примете вы смерть! – не унималось злобное создание.

– Если и от этой рифмы твоя сила возрастет, – заметил Эбенезум, – значит, в мире не осталось совсем никакой справедливости. – Волшебник откашлялся. – Ну, во всяком случае, поэтической.

– Со мной так подло не шути ты, от лап ужасных нет защиты!

С этими словами демон разломал прутья своей клетки.

– Назад, Вунтвор! – крикнул волшебник.

Демон бросился на Эбенезума. Это страшилище двигалось быстрее, чем я мог уследить. Его острые, как кинжалы, клыки готовы были вонзиться в горло волшебника.

Мой учитель находился в смертельной опасности. Надо было что-то делать.

Тогда я прыгнул на спину демону. Гакс дернулся и отбросил меня.

Эбенезум выкрикнул какие-то слова – демон отлетел к стене. Волшебник вскочил. Правый рукав у него был порван. На руке я увидел кровь.