Он сел к металлической стене и начал повторять информацию, которую нужно вынести в другую жизнь.

Лёгкий голод вернулся к нему нескоро. Сто новых дней.

Тогда он решил проверить то, а насколько хватит сразу двух?

Двести.

– Ну, логично, – пробормотал он и пересчитал сферы, уже не опасаясь к ним прикасаться. – Значит, у меня закуски более чем на десять тысяч дней. Осталось 104 «ягодки». Хотя и без них я не ощущал сильного голода, так что непонятно. Ну, да ладно.

Какой-либо информации о поднятии уровней при поедании не появлялось.

Когда осталось четыре последних ядра, то Автандил отправился снова попробовать выйти наружу.

Но реактор, логично, остался заперт. А сил проломить бункер у него не было.

Перерожденец решил изучить строение.

«Вентиляция» или правильнее воздушная часть системы охлаждения, оказалась замкнутой. Трубы из неё проходили по каждому помещению от реактора, но на уровне 1 и 2 помещений остужались воздухом.

«Странно, а почему я мог дышать? – удивился Автандил. – По идее он давно должен был использовать весь воздух. Или тот тоже можно было «запасти»?

Хотя порывшись в данных, он нашёл другое возможное пояснение: ядра монстров поглощали углекислый газ и перерабатывали его в кислород, подобно растениям.

Это было в одной из статей, что перерожденец сумел прочитать перед выпускными экзаменами. Там приводились наблюдения за синими ядрами, но добавлялись результаты тестов и более мощных, но с меньшей выборкой. Кислород давали не все, а около трети образцов.

Из текста был вывод, что камни лучше сохраняют энергию в герметичной упаковке.

«Ну, мне пригодилось иначе. Хотя мы тоже в некотором смысле. в герметичной упаковке с ними»

После провала идеи с вентиляцией, так же оказалось невозможно использовать множество других вариантов.

Последним выбором стала огромная труба, которая проходила к реактору, разделяясь на множество трубок для радиатора, переносящего жар от ядер куда-то дальше по системе.

После некоторого изучения выглядящих абсолютно одинаково входной и выходной труб, Автандил подумал, что коммуникации должны быть логически созданы так, чтобы труба с воздухом не перегревалась. Так что эта точка должна была быть раньше.

Однако специализированных знаний перерожденец не имел, да и не планировал получать. Так что просто рассуждал. Даже то, что он считал «вентиляцией для циркуляции воздуха» могло оказаться чем-то иным или иметь другую функцию.

В любом случае, он добыл топор из щита противопожарной безопасности, которых тут оказалось целых восемь. и начал стучать, продолжая мысленно повторять хронику и временами молитвы.

***

С трубой всё оказалось сложнее, чем Автандил изначально планировал.

Идея раскурочить трубу и залезть в неё, была утопической по многим пунктам.

Однако за счёт непонятных ему магических способностей ему удалось спастись.

Но для этого пришлось подождать момента, когда давление воды пробило брешь в бункере.

Это заняло семнадцать или восемнадцать дней жизни в виде аквариумной рыбки.

С некоторым удивлением, когда он выбрался на базу, он прошёл в поиске Х-1, которая точно должна была выжить.

Но её камера пустовала.

Далее следовало место, которое точно подверглось атаке чего-то огромного.

Огромная брешь явила путь на свободу, а так же несколько подземных этажей.

Автандил начал повторные исследования.

Временами он начал находить тела персонала (скелеты) и красок (механическая часть).

Том оказался в своём кабинете.

Но его смерть была весьма странной. Он оказался разорван пополам. Тут же оказалась и разбитая «Радуга» с огромной вмятиной на корпусе.

– Так вот как они выглядят… – произнёс Попов, изучая киборга, плоть на котором истлела, и тут его взгляд упал на предмет на земле. – О, зеркало.

«Пётр Нестеров». Внешность оказалась абсолютно той же, что была в восемнадцать лет.

Если не считать того, что по какой-то причине на его теле не осталось волос.

Он обыскал место смерти учёного. И нашёл несколько предметов, которые могли оказаться тем самым чипом, что были у этого психа.

Заодно он забрал ключи, коробку для их переноски и не истлевший синтетический халат из шкафа. Голышом-то было так себе.

А вот с обувью и другой одеждой не повезло. У африканца оказались весьма плохо сохранившееся ботинки, нитки в которых перестали держать подошву так, что та начала просить покушать, а кроссовки частично превратились в какой-то порошок.