Дмитрий Нилович слегка прокашлялся, задумчиво сказал: «М-да, понятно».

— Но, если разобраться, куда мне еще? — продолжил Константин. — Я же все понимаю. Толку от меня сейчас немного. Делаю что могу.

— Чё-т ты нагоняешь грусти, старлей, — прокряхтел полковник, сел в кресло, включил лампу, и Константин нехотя поглядел в его наполовину обожженное лицо, оба глаза полковника: обычный и стеклянный — смотрели с одинаковой внимательностью. — Может, и мне, скажешь, на покой пора, и во мне смысла немного, раз у меня не всего хватает? М-м?

— Никак нет, товарищ полковник, — помедлив, возразил Константин.

— Ясно все с тобой, — тоже помолчав, вздохнул Дмитрий Нилович и откинулся на спинку кресла.

С минуту полковник задумчиво постукивал крепкими пальцами по столешнице. Громко тикали напольные часы позади Константина. С улицы, откуда-то издалека, доносились звуки пинков по мячу и детские крики: «Мне давай! Мне пасуй, каракатица!»

Полковник щелкнул портсигаром, дунул в папиросу, снова прошел к подоконнику, чиркнул спичкой, но курить не стал, а погасил ее несколькими взмахами и сказал словно в пустоту:

— У той чокнутой драконьей бабы, которую ты спас, дочка пропала.

Сердце Константина стукнуло невпопад, и слабая судорожная боль, привидение той, настоящей боли, которую он испытал, когда получил ранения, слегка отдалась в спине и шее. Промелькнуло воспоминание: яркая синяя лужа, похожая на разлитую краску, растекшееся по полу мороженое.

— А при чем тут, извините, я? — осторожно спросил Константин.

— Вот и я не знаю при чем, — заметил полковник. — Не я с драконами переписываюсь.

— Это нечасто происходит, — ответил Константин, стараясь, чтобы слова не звучали как оправдание. — И большинство не я прислал, а мне с той стороны Зеркала прислали. А я отвечаю согласно инструкциям. Иначе как? — В нем слишком быстро накопилось раздражение, которое он вроде бы сумел удержать, но все же ляпнул: — В конце концов, вы в курсе переписки. Можно было намекнуть, если сомневаетесь, что у вас сотрудник как-то не так себя ведет, тем более все читается, проверяется, как-нибудь цензурируется, в чем я не сомневаюсь.

— Да, блин, Костя, не кипятись ты, — зевнув, перебил его Дмитрий Нилыч. — Понятно, что не ты. Скорее всего, это их какие-то трения. У них там, это, как его, дай бог памяти. Стрийное наследование, что ли, черт их разберет. Мужчина у женщины наследует титул, если у нее он есть, а потом наоборот — женщина у мужчины, и женская линия важна при наследовании. Ну и за время войны муж у той драконихи крякнул благополучно, затем наследовала его сестра, но у нее детей не было. Затем и сестрица загнулась, потом дядя какой-то левый выплыл, но он долго не протянет, и сейчас выходит, что девочка, которая потерялась, — будущая наследная герцогиня. Так что может получиться, что это ее кто-нибудь из родственников по женской линии и потерял на всякий случай. И мы тут не при делах.

— Товарищ полковник, разрешите идти? — попросил Константин.

— …А может и оказаться, — как бы не услышал его Дмитрий Нилыч, но при этом надавил голосом, пресекая любое возражение — что ее к нам через Зеркало перекинуло. И тогда…

Глаза Константина уже привыкли к полумраку, и он увидел, что начальник сделал жест, будто некого сеятеля изображал, рисуя перед Константином какую-то еще неясную перспективу.

Как ни странно, оба глаза полковника вспыхнули живым зловещим огнем, и он обреченно произнес:

— И ее тут замочат, и опять все по новой вспыхнет. Семейка надавит, они генератор Зеркала выключат и заново попрет: бомбардировки, танковые клинья, диверсанты, котлы…

— Так ей сколько лет? Лет семь, — перебил Константин. — Кто ж ее тронет?

Полковник блеснул металлическими зубами с той стороны, где у него был стеклянный глаз.

— Ты, видимо, не совсем в курсе, как обстоит дело, как тут с детьми драконьими получается иногда, — заметил Дмитрий Нилыч. — Про пожар в Южном слышал месяца четыре назад?

— Допустим, — неуверенно ответил Константин.

— Ну так пять трупов, не считая мелкого дракона. Граждане решили камнями закидать. Милиционер подоспел с табельным оружием, отличник ДОСААФ и ворошиловский стрелок, а так бы, может, тот и улетел бы к себе. — Дмитрий Нилыч перевел дыхание и продолжил: — Так то был пацан из их мелкого рыцарства, почти кривозубый крестьянин из драконов, практически классово близкий персонаж, навроде нас с тобой. Между ним и этой девочкой с драконьей точки зрения просто пропасть пролегает по важности. Того они почти не заметили, вроде бы на несчастный случай списали, а тут так не получится, хоть убейся.