– Я объективен в отношении всех мужиков, – веселится он. – А учитывая, что чужая баба всегда слаще…

– С чего ты вообще взял, что я – огород Макса?

На мне, что, написано, как я провела эту ночь?

– Во-первых, охрана назвала тебя девочкой Лютого, а у этих товарищей и глаз наметан, и информация всегда самая свежая.

Фыркаю, следуя за Гордеевым в прихожую. Тоже мне. Пинкертоны.

– А во-вторых, – обуваясь продолжает он, – Карина, ты встретила меня в мужской футболке в квартире мужика, которому эта футболка принадлежит. Это прям очень говорящий признак. Все, Жизель. Мы еще с тобой увидимся до моего отъезда. Каплина пока ловят, так что ты не чуди. Не надо смотреть на меня так возмущенно. Кому, как не мне, знать, что ты при внешнем благоразумии вполне на это способна.

– Ладно, – рассеянно отмахиваюсь я. Скорей бы ушел со своими никому ненужными нотациями. Надо думать, что я не стану искать приключений, мне вполне хватает имеющихся проблем. А сейчас мне уже хочется остаться одной, чтобы как следует поразмыслить.

После ухода Гордеева я несколько раз начинаю и тут же бросаю готовить азу. Не могу выкинуть из головы рассказ Дениса.

Глупое сердце хватается за призрачный шанс, что все не так, как я подумала.

Мне нужно знать наверняка.

Прежде, чем в чем-то обвинять Макса, нужно узнать, как все обстояло на самом деле, но то, что рассказал Гордеев прекрасно объясняет то, что произошло тогда с заведенным делом на Меркушкина.

Я отлично помню, как разводил руками грустный следак, который вел дело отца.

– Как же так? – спрашивала я его. – Вы же говорили, что установлено совершенно точно: мотоциклом управлял Меркушкин! А теперь его выпускают за недостаточностью улик!

Раз за разом я прокручиваю в голове те события. Я думала, что уже все пережила, но руки снова начинают трястись, сердце колотиться, а грудь сдавливает обручем, не позволяя глубоко вдохнуть.

К возвращению Лютаева у меня все окончательно валится из рук.

– Привет, – он тянется заключить меня в объятья, но я уворачиваюсь под предлогом готовки, и Макс просто целует меня в макушку.

Я растерянно смотрю на мелко покрошенную морковку, которой хватило бы, чтобы накормить взвод.

– Как дела? – надо же с чего-то начать разговор.

Макс хмурится:

– Что-то не нравится мне, что Каплин бегает на свободе так долго. Его несколько раз видели, но полиция умудряется каким-то образом каждый раз это прохлопать. Сдается мне, кто-то там не чист на руку. Знаю я парочку таких персонажей. Как бы не пришлось надавить.

Вот. Оно самое. Он может надавить на кого-то в полиции. Неужели Макс и впрямь отмазал Меркушкина?

– Ты говорил, что предпочитаешь действовать по закону, – забрасываю осторожно свою удочку.

– Конечно. Это всегда проще, и к результату сложнее придраться кому-то заинтересованному в другом развитии событий.

– Но ты готов на кого-то там надавить? – пытливо смотрю на Лютаева.

– Ради кого-то другого, может, и не стал бы. Но я хочу, чтоб моя девочка чувствовала себя спокойно, – он все-таки умудряется меня сгробастать и с силой прижать к себе.

– Ты уверен, что надавить получится. А ты уже так делал? – уточняю я с замиранием сердца, заглядывая ему в глаза.

Лицо Макса мрачнеет:

– Пришлось пару раз поднимать связи ради одного человека, и я об это м очень сильно пожалел. И ему не пошло на пользу, и другим много горя принесло.

Освобождаюсь из объятий.

Можно больше ни о чем не спрашивать. Все и так понятно.

Максу приходит сообщение, и я, пользуясь тем, что он решил его просмотреть, быстро от него отворачиваюсь, чтобы он не увидел боли на моем лице. Наливаю ледяной воды и пью-пью… Надо как-то взять себя в руки.

Лютаев, отрываясь от чтения сообщения в телефоне и покосившись на мясо на разделочной доске, предлагает:

– Карин, а давай, когда я вернусь, мы лучше что-нибудь закажем.

– Почему? – удивляюсь я. – Я нормально готовлю.

На самом деле мне сейчас все равно, что есть. Меня занимают совсем другие мысли и желания. Просто неожиданное предложение Макса выбивает меня из колеи.

– Потому что каждый раз, когда ты что-то готовишь, нарисовывается Раевский.

Вот. Олег. Точно. Надо позвонить Раевскому. Он говорил, что я могу обратиться за помощью к нему.

– Хорошо, – я решаю не спорить. Пусть заказывает, не уверена, что я в состоянии завершить блюдо.

Чтобы позвонить Раевскому мне нужно ускользнуть от всевидящего ока Лютаева. Можно, конечно, позвонить из ванной или туалета, но, если удастся с Олегом договориться, мне все равно понадобится собрать кое-какие вещи.

– Макс, я хочу подняться к себе.

– Зачем? – удивляется он.

– Рыбок покормлю, ноутбук выключу…