Арди повернулся к рыси.

— Шали?

Та легко скользнула по пенистым гребням быстрого ручья, как если бы те оказались тверже каменной земли. Она подошла и опустила голову на плечо юному охотнику. Тот вдохнул запах её шерсти и разум закружился от аромата свежей хвои; от того, как трава по юной весне дурманит обещанием скорого солнца и тепла; как горные ручьи несут с собой прохладу, но не злую и вредную, как зимой, а нежную и ласковую.

Рядом на землю опустился и медведь. Он подпер Арди боком, позволяя тому зарыться в густую шерсть. А на плечо юному охотнику забралась белка. С забавным узором в виде пол… пятен.

— Скасти, — прошептал Арди.

Он помнил их. Помнил своих друзей. Как они играли дни и ночи напролет. Как смеялись и веселились. Как Скасти вечно их разыгрывал, придумывая такие дурацкие, но смешные, пусть порой и обидные, шутки. Как Гута беззаботно болтал о том и сем, не замечая, как иногда на него рычит мудрая Шали, знающая, казалось, все и обо всем.

Арди зарылся лицом в их шерсть, обхватил лапами настолько, насколько только смог со своим маленьким телом. Он вжался в них, будто надеясь, что за их именами и образами откроется что-то еще. Что-то очень важное. Что-то, что, как ему казалось, он забыл в одном из своих снов. Но вновь, как это порой бывало после особенно громких ночных гроз, он услышал внутри слова Эргара:

« Побудь в этой шкуре еще немного… позволь себе не испытывать тяжести человеческого сердца.»

И они, эти слова, как и всегда, укутали его теплым покровом, забирая дурные мысли и тревоги, делая их чем-то, что казалось проблемами завтрашнего дня. А ведь завтра в Алькаде наступало каждый раз, а сегодня почти никогда не заканчивалось.

— Я так вам рад, — прошептал Арди. — так рад…

Он не видел, как странные звери, пахнущие природными явлениями, переглянулись. Не видел, как Скасти потянулся лапкой к груди человеческого мальчика, облаченного в шкуры, раскрашенного землей и каменной крошкой на манер ирбиса. И как Шали коротко рыкнула на белку, одними глазами произнеся: « Еще не время. Это только первая весна. Впереди еще пять».

Как суровым молчанием Гута согласился с рысью и Скасти ничего не оставалось, кроме как смириться с тем, что его маленький друг живет лишь с половиной своего сердца.

Арди так и не понял, сколько времени они провели так — в тесном клубке из шерсти, лежа на галечном берегу быстрого ручья. Может час, может три, а может и больше. Но вот вскоре живот юного охотника не самой приятной мелодией напомнил о том, что пришло время отыскать хоть немного добычи иначе вскоре может заболеть голова и Голод начнет подкрадываться все ближе.

Так что Арди, пусть и не без труда (звери явно не хотели просыпаться и отпускать старого знакомого из теплого плена) поднялся и направился к ручью. Опустившись около самого берега, он занес лапу и начал ждать. Вот проплыла первая рыбка и несколько когтей располосовало водную гладь, но речной житель лишь ловко вильнул хвостом и был таков.

Арди не расстроился и продолжил охоту… но и на второй, и на десятый и даже на двадцатый раз ему так и не удалось никого поймать.

В быстрой воде ловля шла не так хорошо, как в спокойной и еще не скинувшей ледяные покрова зимнего сна.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросил Арди, когда решил немного отдохнуть и прерваться от охоты.

— Нам сказала любимица госпожи Сенхи’Ша, — выпалил Скасти, нежащийся на плече Гуты. — Хранительницы Сада Королев.

— Госпожа Сенхи’Ша? — переспросил Арди. — Это…

— Сидхе, — подтвердила догадку Шали.

Рысь отошла от медведя и направилась к Арди. С каждым шагом, что она делала, её размеры все уменьшались, пока та не приняла облик обыкновенной лесной охотницы, а светящиеся узоры на её шерсти не померкли настолько, что если не знать, где искать, то и не увидишь.

Шали опустилась рядом с Арди, занесла лапу над водной гладью так, чтобы тень накрыла рыбку и когда та вильнула, спасаясь от напасти, то когти рыси уже ждали добычу в том месте, где хвостатая надеялась найти спасение.

Мгновение и вот перед лапами Арди уже барахтается пойманная рыбешка.

Юный охотник нахмурился.

— Я сам могу добыть себе пропитание, — прошипел он не прикасаясь к рыбе. — Мне не нужны подачки. Я не старый, не больной и не слабый.

Звери переглянулись.

— Эргар хорошо тебя учит, — кивнула Шали. — Но он тебя учит путям снежных троп. Здесь, в лесных разливах и речных угодьях пути охотников выглядят иначе.

Арди посмотрел в сторону, куда убежали волки.

— Да уж, — проворчал он.

— А, не обращай внимания на этих блохастых, — махнул лапкой Скасти, уменьшившийся в размерах настолько, чтобы удобно устроиться на голове Арди — в том единственном месте, где росла шерсть. Пусть и очень мягкая, и уже чересчур длинная — лезла в глаза, если не затягивать ремешком. — Их явно оставила стая. Может закон какой нарушили, а может просто — нерасторопные и ленивые. Вот они и полезли к Лей, чтобы забрать не принадлежащую им силу. Но оказались слишком слабы для неё и теперь она их отравляет.