Впрочем, не похож он был на добренького мяконького мудреца. Этот и голову отшибёт, если надо.

Она вздохнула и почти прорычала сквозь зубы, сдавленные ненавистью:

– Он такие вещи вытворяет со мной! Такое переносить… – она на мгновение задумалась, достаточно ли весомо звучат её слова, и добавила, для их возвышения, всей душой желая приуменьшить Олегову дорожную премудрость: – Это вам не про дорогу рассуждать…

– И что он вытворяет? – насторожился Олег и даже удостоил её быстрого тревожного взгляда, какие редко он на неё кидал по опасности дороги.

– А вы сами не догадываетесь? – выдохнула Светка и замолчала, чувствуя, как детали её истории, проявившиеся в памяти ужасными картинками и не желая переводиться в слова, скомкались в горле, принудив её голос дрогнуть.

Что-то изменилось. Светка почувствовала беспокойство в суетливости Олеговых движений. Он замолчал и, вытягивая шею, пытался заглянуть дальше машин, идущих впереди, внимательно всматривался в их освещённые красными габаритами затылки и недовольно цыкал сквозь зубы.

Попутки сбавили ход, а встречные теперь вовсе не попадались, будто это была односторонняя дорога.

Олег тоже сбросил скорость, и его грузовик, фыркая и вздрагивая, вжался в вязкую и длинную пробку.

– Что там, начальник? – хрипло выкрикнул он через приоткрытое окно гаишнику, кутавшему лицо в поднятый воротник бушлата. Гаишник глянул на звук его голоса, но Олега в снежной кутерьме разглядеть не успел, а только махнул жезлом – проезжайте, мол.

В пробке реальность замедлилась.

Вместе с пространством трассы Ростов-Москва растянулось и время. Светке чудилось, что неспешные сонные машинки, с высокой фуры казавшиеся ещё меньше, чем они есть на самом деле, стоят на месте. А вытянутый мир замедляется и теперь уже нехотя подстилается под их колеса. А вскоре и вовсе замрет и встанет на паузу.

Декорации за окном больше не мелькали вытянутыми полосками темноты, а проползали неспешно, давая себя рассмотреть. И оказалось, что рассматривать нечего: бесконечная однообразная лесополоса, одиноко стоящее дерево, следы попавшей в аварию машины, и знаки, знаки. Вся дорога исчертана знаками. На скорости Светка никогда не успевала их прочитать. Не понятно, как водители могут идти по своей трассе, цепляясь за знаки и не сбиваясь с пути. Но ведь могут!

Теперь же она рассматривала их почти с жадностью.

Через час они добрались до Шахтинского поворота. Здесь другой «гаец» жестами направлял весь поток на Шахты.

– Что-то случилось, остановка на трассе. Придётся объезжать, – нарушил Олег навязчивую тишину и, не противясь течению, свернул вправо и переключился повыше. Машина ускорила бег, и в этом её разгоне Светка почувствовала какое-то облегчение: неопределенность пробки томила и мучила её, будто кто-то огромный и всемогущий пресек движение её жизни. А теперь, когда машины, видные этому оператору с высоты, как юркие, устремленные каждый к своему месту эритроциты, помчались по артерии ускоренно, Светкина душа даже утеплилась благодарностью.

Непонятно, кому и за что.

Вскоре она узнала, что у их движения есть не только небесный оператор, но и вполне земной: у Олега зазвонил телефон с трескотней колокольчика вместо мелодии.

Он ткнул пальцем в сенсор.

– Николаич, ты куда это, путешественник? – пробубнил чужой голос, ворвавшись в их кабину через динамики. – На Шахты?

– «Гаишники» всех поворачивают, за Шахтинским разъездом, видать, что-то серьёзное.

– А, да! Вижу пробку, – отозвался голос. – На Каменске опять будешь баловаться?

– Не баловаться, а отстаивать пр-рава! – снова прорычал он на звуке «р».

– Ну… Понятно, – с недовольством согласился неизвестный. – Время нагнал, я вижу. Только смотри, ни дай Бог, что случится, до смерти не расплатишься.

– Да ладно тебе, Лёх, ты чего?

Но на том конце уже положили трубку.

Олег усмехнулся, покачал головой.

Шахты оказались обыкновенным серым городом, напрочь лишенным как шахт, так и городского уюта. Но и скупые шахтинские картинки, мелькающие за окном – дома, магазины, вывески, теперь ощущались как дар для её изголодавшегося воображения. Все-таки, ехать по России вдоль бесконечных тёмных лесополос – то ещё испытание для ума, привыкшего к разнообразию впечатлений.

– Это Шахты, – высказал Олег очевидное, как самый бестолковый гид. – Это не по пути, но нам придётся проехать через них. Вот и думай, похожа дорога на жизнь или нет.

Когда Шахты остались позади, Олег снова вырвался на федеральную трассу. За окнами Светка не видела больше ничего, кроме струящейся вдоль дороги, седоватой от метели темноты, и, мучаясь молчанием, она вернулась к их недосказанному разговору.

– А вот я думаю про вашу эту жизнь-дорогу… Как же я? Что мне делать? Ну, поставлю я цель. Что толку?