– Время терпит, это не срочно, принцесса. Недели три у тебя точно есть. Прости, но мне просто не к кому обратиться. Ты – мой единственный близкий человечек, – сказал он, и у Анны защемило сердце.

– Осталась минута, – подал голос конвоир, и она торопливо сказала:

– Скажи, сколько надо. Я все сделаю.

– Пятнадцать, – чуть слышно промолвил Лев.

– Тысяч?

Он посмотрел на нее с сочувствием, как смотрят на умалишенных, и Анна все поняла.

«Конечно, дура ты эдакая, – хихикнул внутренний голос. – Очнись, детка. Какие тысячи? Стал бы тебя отец беспокоить по таким пустякам… Речь идет о миллионах».

– Пап, это нереально же… – Голос ее предательски дрогнул.

Лев перестал барабанить пальцами и отодвинулся назад. Лицо его приняло бесстрастное выражение.

– Все в порядке, принцесса, я понимаю. Все равно хорошо, что приехала, хоть повидались. Матери не говори только, что теперь знаешь про меня. Слушай, я твои контакты оставлю на всякий случай? Чтоб тебе позвонили, если со мной что-то…

– Пап…

– Время! – известил конвоир, отец поднялся.

«…если со мной что-то…»

Обрывок этой жуткой фразы хлестнул, словно крапивой по открытой ране, и Анна тоже вылезла из-за стола. Глядя, как на отца надевают наручники, она крикнула:

– Пап, я придумаю что-нибудь!

Лев выдавил напряженную улыбку и сложил большой и указательный пальцы, показывая, что все «ОК».

И лишь когда отца увели, слезы хлынули из ее глаз.

«Пятнадцать миллионов. Пятнадцать миллионов», – безостановочно долбилось у нее в голове, словно железный клюв.

В поезде она в очередной раз прокрутила в памяти встречу с отцом. Почему-то в сознании вновь замелькали кадры из прошлого – как после задержания ее в милицейской машине привезли к маме, как она, тайком нащупывая пачку денег, которые ей успел передать отец, заходила в квартиру, как, заливаясь слезами, ее тормошила мама…

«Больше ты к этому козлу в жизни не подойдешь!!! – визжала она. – Я все для этого сделаю!»

Аня, сонно моргая, таращилась на нее. Наконец она вытащила деньги и протянула матери:

– Успокойся, не надо кричать… Вот. И себе что-нибудь купи.

Девочка успела заметить, как вспыхнули глаза мамы, и она умолкла, быстро забрав деньги… С тех пор до сегодняшней встречи отца Аня не видела.

В офис Иванушкина ехала со смешанным чувством тревоги и надежды.

«Сначала узнать у Крапивиной насчет моего повышения, – думала Анна, открывая дверь. – А там… А там посмотрим».

Она застала Вику за весьма важным делом – поеданием «Панчо». Вооружившись столовой ложкой, начальник отдела поглощала торт с такой скоростью, словно кондитерское изделие пытались вырвать из ее рук.

Заметив многозначительный взгляд Анны, Вика торопливо прожевала очередной кусок и, стараясь сохранить достоинство, укоризненно сказала:

– Что опаздываем? Ладно, прощаю…

– И тебе доброе утро.

– Ага, привет.

Вика облизнула палец, испачканный в креме.

– Да, кстати. Интервью с турком всем на «ура» зашло, выйдет как раз до выставки. Только… – она делано вздохнула, – с повышением зарплаты твоей не получается пока.

Анне показалось, что пол под ней зашатался. Ей стоило громадных усилий держать себя в руках, и она спросила, в упор глядя на Крапивину:

– Вик, ты же обещала.

Та скептически посмотрела на торт и ненавязчиво отодвинула его в сторону. Измазанную кремом ложку она положила рядом.

– Слушай, что я могу сделать? – воскликнула она, закатив глаза. – Бельская, кстати, сегодня утром опять про сокращения говорила! И что у нас штат непомерно раздут, вот так. Так что, Анечка, скажи спасибо, если нас до конца года вообще не уволят…

Крапивина продолжала тарахтеть, но Анна уже ее не слышала, – развернувшись, она стремительным шагом вышла из кабинета. Вихрем пронеслась по коридору, чуть ли не бегом вбежала на следующий этаж и, распахнув дверь, оказалась в приемной.

– Аня? – растерянно спросил молодой ассистент в очках, оторвавшись от ноутбука. – А Татьяна Васильевна заня…

Иванушкина даже не удостоила его взглядом. Рванув дверь на себя, она оказалась в просторном кабинете Бельской. Директор модельного агентства восседала за громадным столом из лакированного дуба, заваленного глянцевыми журналами. На широкой плазменной панели, вмонтированной в стену, демонстрировали очередной показ летней коллекции. Молодые высокие девушки с каменным выражением лица, покачиваясь, будто гротескные маятники, лениво дефилировали по подиуму.

Заметив Анну, Бельская озадаченно сдвинула брови. Между ее изящных пальцев дымилась тоненькая сигарета.