Знакомых лиц в зале не было ни у меня, ни у Клейста, поэтому мы просто фланировали из угла в угол, ловя на себе подозрительные взгляды прочих гостей. Было видно, что меня узнают: поглядывают искоса, обсуждают вполголоса, но никто не подошел, не предложил своего общества и даже просто не поприветствовал. Рабы этикета! А, может, и просто снобы. Интересно, как бы они себя повели, если бы в гостиную вошел не гонщик Стриженов, а молодой и неженатый князь Тенишев.

Время шло, появилось еще несколько незнакомых лиц. В соседней зале через остекление дверей были видны смутные тени, сквозь гул голосов собравшихся гостей доносился звон посуды. Видимо, процесс подготовки к пиру шел полным ходом. Это было несколько странно: мне казалось, что стол и приборы подготавливают сильно заранее. Появились непредвиденные гости? Или это мы такие непредвиденные?

Вошло ещё несколько человек. Этих я узнал: пан Иржи Троянович с прекрасной распутницей баронессой Линдой фон Велсберг. С ними был еще один пожилой господин в гражданском мундире с парой орденских звезд на левой стороне груди. Очутившись в зале, он бросил на меня быстрый неприязненный взгляд и поспешил отвернуться, здороваясь с кем-то из гостей. Впрочем, я успел его узнать: тот самый, с императорского бала, что столь ненавидяще смотрел на меня с балкона.

Встреча была не из приятных. Особенно неприятным было то, что я не знал, что это за человек и откуда у него взялось такое ко мне отношение. Еще неприятнее было то, что связь между господином в штатском и бомбой в мобиле была для меня очевидной. И теперь, понимая, что этот кадр готов дойти в отношении меня до последней крайности, следовало быть готовым к любой пакости с его стороны.

— Николай Генрихович, — окликнул я компаньона, — видите во-он того господина у входа? Пожилого, с естественной тонзурой.

— Вижу, — отозвался механик. — А что с ним?

— Бомба в «Молнии» — это его рук дело. Доказательств у меня нет, но я в этом практически уверен.

— Да? — протянул напарник, для конспирации глядя в другой конец зала. — В таком случае, надо принять меры предосторожности. Переночую-ка я сегодня в мобиле. Завтра на гонке отосплюсь.

Пока мы совещались, меня заметила фон Велсберг. Пролетела под ручку со своим поляком через весь зал и громко произнесла:

— Добрый вечер, господин Стриженов. Вы, я вижу, слов на ветер не бросаете. Обещали выиграть гонку, и наполовину это уже сделали.

Я не помнил, когда успел при баронессе говорить о гонке, но уточнять не стал. Тем более, что зрачки её глаз показались мне чрезмерно расширенными. Кокаин? Вполне возможно, в высшем свете он в ходу.

— Мужчина обязан держать слово, — ответил я, — иначе его никто не станет принимать всерьёз. Добрый вечер, баронеса. Добрый вечер, пан Троянович.

— Просто Иржи, господин Стриженов.

— В таком случае, для вас — Владимир.

— А для меня — Вольдемар, — тут же встряла баронесса. — И называйте меня Линди. Мне нравится, как звучит это моё имя в вашем исполнении.

Молодая женщина томно вздохнула, прикрыв глаза. Впрочем, я и без того сообразил, в какой обстановке её следует называть таким игривым именем.

— Скажите, Линда, — решил я воспользоваться случаем. — Вместе с вами в гостиную вошел пожилой господин при двух орденах. Вы, случайно, не знаете, кто он?

— Случайно, его знаю я, — ответил поляк. — Не подумайте чего, действительно, случайно. Слышал, как при мне ему представляли пару молодых оболтусов. Это князь Дмитрий Тенишев. Кстати сказать, я перехватил его взгляд, направленный на вас, Владимир. Интересно, каким образом вы сумели перейти ему дорогу?

— Для меня это загадка, — вздохнул я.

— Вы чертовски скрытны, — с лукавой улыбкой погрозила мне пальчиком баронесса.

Быстро огляделась вокруг и добавила, обращаясь к своему спутнику:

— Идём, Иржи. Вон там я вижу графиню Высокову, надо с ней поздороваться. А с вами, мой дорогой Вольдемар, мы сегодня еще непременно поболтаем.

Она жеманно приопустила ресницы, намекая на обстоятельства грядущей встречи, и легко сорвалась с места, увлекая за собой поляка.

— Что это было, Владимир Антонович? — задал мне Клейст логичный вопрос.

— Это сладкая парочка, поляк и немка. Я познакомился с ними на одном из танцевальных вечеров у Сердобиной. Дамочка, насколько могу судить из породы коллекционеров. Она коллекционирует мужчин. Но при этом отнюдь не глупа, и могу дать голову на отсечение, сильно заинтересована в наших с вами секретах.

— Знаете, вы сейчас моё желание провести ночь в мобиле очень сильно укрепили, так что вам придется до утра отбиваться от любовных чар баронессы Линди в одиночку.

— Увы, сей дамочке не помешало бы даже ваше активное присутствие. Думаю, она из тех, для кого нет принципиального различия в формах и способах любовных игр, а так же в количестве участников.

— Вот же…

Клейст поискал слово.

— Мерзость!

— Согласен. Так что мне в любом случае придется сражаться за свою честь. И, конечно, за наши интересы.

— А я покараулю эти интересы в месте их непосредственного хранения.

— Думаю, вам стоит взять с собой мой револьвер. На всякий случай.

— Пожалуй, так и сделаю, Владимир Антонович.

Обсудить наши дальнейшие планы помешал сам генерал-губернатор Москвы великий князь Евгений Константинович Романов.

— Добрый вечер, дорогие гости! — произнес он зычным, хорошо поставленным голосом. — Рад приветствовать вас сегодня в этих стенах. Пользуясь случаем, хочу представить своих особых гостей. Герои большой императорской гонки, экипаж столь нашумевшего мобиля «Молния», господа Стриженов и Клейст. Прошу любить и жаловать.