– Тот тип, что сидел вот тут?

– Мика, ты не бредишь? Тут никого и не было. Я бы заметила.

– Как не было?! Сидел тут один полуголый тип, бородатый.

– Точно сидел?

Мика разозлилась, швырнула этюдник на землю и пролезла в одну из дырок в ограде. Вот могила, вот тут сидел мужик. Да, именно тут. Она с минуту постояла в задумчивости, а затем молча вылезла обратно. Потому что густая трава около могильного холмика была нисколько не примята и выглядела так, словно сюда много лет никто не забредал. Может быть, бородач сидел на чем-то вроде камня или бревнышка? Нет, она точно видела – в траве. Тогда почему на ней не осталось ничего?!

Обернувшись, она легко рассмотрела собственные следы – там, где она прошла и стояла, трава казалась темнее.

Отчего-то ей вдруг стало не по себе, появилось ощущение, что кто-то смотрит на неё. И взгляд этот был недобрым.

– Что с тобой, Мика? – встревоженно спросила подруга.

Не хватало ещё, чтобы Алька сочла её чокнутой…

– Ничего, – пробормотала Мика, подбирая этюдник. – Тогда, наверное, это было привидение.

– Привидения появляются на кладбище только по ночам, – последовал безапелляционный ответ.

– Смотри под ноги, – прикрикнула Мика, потому что сама едва не свалилась в глубокую канаву, наполненную стоячей водой. Наверное, когда-то её выкопали как дренаж и она так и продолжала жить своей жизнью, вбирая в себя дождевую воду.

За канавой девушки остановились, идти дальше не имело смысла – дурацкий особняк остался слева, а перед нами был отличный вид на монастырь.

Всё время, пока они рисовали, Мика размышляла о том, что же произошло и чего она внезапно испугалась. Даже достала лист бумаги и по памяти быстренько набросала портрет бородатого. Получилось похоже, но Альке она рисунок показывать не стала.

Темнеть начало поздно, к тому времени они успели сделать по паре этюдов и подвергнуться атаке назойливых комаров.

– Обратно пойдем той же дорогой? – с сомнением поинтересовалась Алька.

– А что, есть другая?

– Можно попробовать выйти отсюда сразу к дамбе. По ней немного дальше, зато в кусты лезть не придется.

Выбранный путь действительно оказался более долгим, девушки сделали крюк, огибая новостройку, и вскарабкались на насыпь. Потрескавшийся асфальт, редкие бетонные столбики по краям. Дорога уходила к монастырским воротам.

Вблизи стены монастыря выглядели ещё более внушительно – два яруса узких окон, которые больше напоминали бойницы. Колокольня высилась над воротами, словно прикрывая собой темной к склону избы.

– Деревня называется Георгиевка, по монастырю, – сообщила Алька. – Надо бы завтра туда наведаться, я люблю старое дерево рисовать.

– Говорили, что мы завтра с утра в монастырь отправимся. Вот и посмотрим.

***

Лес был наполнен обычным шумом – шелестели, покачиваясь на ветру, кроны деревьев, поскрипывала где-то старая береза, стрекотала сорока, слыша человеческие шаги.

– Смотри, Игнатка, тут оно и было, запоминай – от гари точно на юг, а потом через овражек. Как перейдешь, ищи просеку, она к месту и выведет. А там дальше – река. Не забудь.

– Не забуду, – кивнул Игнат и почесал горевшее от комариных укусов ухо. – А что, правда, что дед в одиночку Кистеня одолел?

– Правда. Хотя с собаками да с ружьем. Но и у того, сказывал, пистолет был.

Афанасий остановился, разглядывая лес. Точно, здесь. Теперь уж сын не забудет, найдет.

– Ну все, часть дедова завещания исполнил. Можно домой возвращаться.

Паренек посмотрел на него с удивлением:

– Какого завещания? Ты про что, батя?

– А про все остальное потом узнаешь, когда время придет. До поры тебе, Игнатка, без этого жить будет легче. Ну, пошли обратно, а то бригадир приезжал, ругался, что трудодни не все отработали.

Игнат ещё раз обернулся – низкие тучи, проносящиеся над лесом, делали его если не мрачным, то суровым. Отсюда, если напрямик идти, до деревни не так уж и далеко, а кажется, что край света.

***

Мике не хотелось идти на эту вечеринку. Она просто устала с дороги. В конце концов, пошли уже третьи сутки, как ей не удавалось нормально выспаться. И сейчас желание было одно – залезть под одеяло и закрыть глаза.

Но ее отсутствие могли бы посчитать малодушием.

Алька быстро переоделась в брючный костюм и нарядные босоножки и стала похожа на фотомодель. Мике такое счастье не светило, поэтому она ограничилась подаренным мамой свитерком в индейском стиле, к которому полагались кожаные тесемки с костяными висюльками. Эту дребедень она на скорую руку вплела в волосы, и, глядя в зеркальце решила, что стала похожа на унылую бледнолицую скво, захваченную племенем апачей. Ну и черт с ним! Джинсы и кроссовки… Можно идти.