— Как это было во время атаки тех силезцев на твою базу, да? — фыркнула Посадская, тем не менее заметно успокоенная моими заверениями.

— От подобных случайностей никто не застрахован, — я пожал плечами. — Но смею напомнить, что даже тогда вашей внучке, как и прочим моим ученикам, не угрожало ничего страшнее бегства с поля боя. Уж поверьте, если бы ситуация стала неуправляемой, первым делом я отправил бы ребят в безопасное место, а уж потом устроил силезцам показательную резню.

— Насчёт резни Кирилл не врёт, — со вздохом согласился с моими доводами Бестужев. — Люди Бельских могли бы подтвердить… как и он сам. Если бы живы были.

— Да верю я, верю, — поморщилась Посадская, хлопнув с треском сложенным веером по раскрытой ладони. — Просто сама эта ситуация… бесит.

— Как и нас всех, — кивнул Валентин Эдуардович. — Но согласитесь, из всех возможных вариантов, этот самый…

— Адекватный, — подхватил я, стоило моему будущему тестю чуть замяться. — Остальные были куда хуже. Как по эффективности, так и по возможным последствиям. Как политическим, так и экономическим.

— Зато они не грозили смертью нашим близким, — прокряхтела Елена Павловна и, явно заметив мой усталый взгляд, махнула рукой. — Да понимаю я всё, Кирилл. Понимаю. Но дай уж мне поворчать… по-стариковски. В конце концов, не каждый день родную внучку в огонь толкаю!

— Мне тоже этот момент не нравится, — поддержал Посадскую мой будущий тесть. — Успокаивает лишь тот факт, что над планом операции работали не самые глупые люди в государстве, да и мы к нему руку приложили, так что он не должен дать осечек. Слышал, Кирилла?

— И этот туда же… — вздохнул я и, поймав за хвост промелькнувшую в голове мысль, усмехнулся. — Слушайте, а может вы просто соскучились? Так давайте устроим вам свидание с Ольгой и Лизой? А? Заодно Елена Павловна, наконец, познакомится с ухажёром её внучки?

— Каким-таким ухажёром? — встрепенулась та.

— Ой, — я запнулся.

— Хорошо, что он не ярый, — флегматично заметил Бестужев, обращаясь к нашей собеседнице. — Обычно, их «ой» во время экспериментов со стихиями бывает последним, что слышат окружающие.

— У грандов, думается мне, ситуация не лучше, — протянула Посадская, не сводя с меня испытующего взгляда. Ну, хоть так… — Кирилл?

— Ась?

— Так что там за ухажёр у моей внученьки нарисовался, а? — нежным… слишком нежным тоном поинтересовалась Великая Мегера.

— Замечательный молодой человек, — я торопливо закивал. — Совершенно замечательный, да. Из мужей любечанских, если это вам о чём-то говорит.

— Ну, ты меня уж совсем за дуру-то не держи, — не сводя с меня прокурорского взгляда, проговорила Елена Павловна, угрожающе ткнув в мою сторону веером. Впрочем, уже в следующую секунду старомодный аксессуар развернулся диковинной бабочкой в её руке, только мелькнули выглядящие подозрительно острыми кончики металлических спиц, меж которых было натянуто серебристо-чёрное кружево… в тон мантилье. Не удивлюсь, если у неё и мизерикордия где-то в юбках запрятана. Впрочем, те настолько пышны, что в них и стреломёт спрятать можно. — Кто такие мужи любечанские, я знаю прекрасно. Дальше.

— А что «дальше»? — я попытался прикинуться валенком. Не вышло.

— Всё, что знаешь, — расслабленно откинувшись на спинку кресла и пригубив вина из тонкостенного бокала, впервые за всё время нашей беседы, между прочим, проговорила Посадская.

— Ла-адно, — кивнул я. — Всё, что знаю, значит? Не вопрос. Итак… Вячеслав Стрелков, выходец из СБТ. Умный, сильный, самостоятельный. Сирота, талантливейший артефактор, имеющий в загашнике пару уже оценённых его коллегами изобретений, великолепный специалист по рунике. Старший брат замечательной девочки по имени Анна, проявляющей явную склонность к менталистике. Да и сам он имеет схожий талант, что не удивительно. Родные люди, всё-таки.

— Одарённый, значит? — уточнила Великая Мегера.

— М-м… не совсем, — признался я.

— Это как? — не поняли меня ни Посадская, ни Бестужев.

— Его дар запечатан, — пожал я плечами. — Уж не знаю, в чём там истинная причина его недуга, но пользоваться своим даром вне тела Вячеслав не может. Пока, по крайней мере. Что не мешает ему быть кандидатом в мои ученики и… одним из лучших специалистов в рунике, с которыми я когда-либо встречался. Сам не чужд этой темы, да и Ольга с Роговым дали неплохое представление об умениях настоящих спецов… но то, что делает Вячеслав — это совсем другой уровень. Он настоящий талант в этой области. Я бы, наверное, даже гением [1] его назвал, если бы не знал, что у него точно имеется дар к оперированию Эфиром. Пусть и такой вот… не активный. Что ещё? Внучку вашу он любит. Сильно. Так, что всех причастных к менталистике штормит, когда они поблизости воркуют.

— Как интересно, — выслушав мои объяснения, задумчиво протянула Елена Павловна, постукивая ухоженным ноготком по краю столешницы. — А что Лиза?

— А что Лиза? — недоумённо откликнулся я. — Принимает его ухаживания… кажется, не без удовольствия. Краснеет, когда кто-то видит их вдвоём… впрочем, они оба в таком случае краснеют. А уж если коснутся друг друга нечаянно, так и вовсе пунцовеют так, что хоть прикуривай от них. Только что не дымятся.

— Стеснительная Посадская, — медленно проговорила боярыня и… хлопнула себя веером по лбу. — Какой позор!