День подходил к концу, между тем положение у Свистельникова не менялось, сам он все больше и больше терял уверенность в своих действиях.

Вечером мне удалось с помощью адъютанта переговорить с командиром полка.

– Что вы сейчас делаете?-спросил я у Свистельникова.

– Уточняем положение.

– Ну и что же, уточнили хоть сколько-нибудь?

– Да. Полк как будто бы находится у Любецкого.

– А где же Лютиков?

– С ним еще не связались.

– Вы атаковали Любецкое?

– Пытались, но безуспешно. Сковывает глубокий снег.

– Что же вы намерены делать?

– Выполнять задачу.

– Каким же образом?

– Пока еще не решил, но будем выполнять.

– Может быть, вы не у Любецкого, а у какого-либо другого пункта? Где вы сами-то? Что вы лично видите и слышите?-допытывался я, стараясь уяснить положение полка.

– Я в лесу, в километре от населенного пункта. Ориентиров здесь никаких нет. Днем вправо слышалась перестрелка, а теперь и там тихо. Пехота лежит на опушке, артиллерия находится на лесной поляне.

– Вы уточняли, кто вел перестрелку?

– Посылал разведку, но она возвратилась ни с чем.

Слушая доклад Свистельникова и всматриваясь в карту, я думал о действиях полка и о его командире. Дело обстояло не так уж плохо, как это представлялось Свистельникову. Попав в новую обстановку, резко отличавшуюся от обычной при обороне на хорошо изученной местности, он просто растерялся.

"Если полк находится у Любецкого, то это нетрудно проверить, рассуждал я.
– В двух - двух с половиной километрах южнее проходит железная дорога, нужно только подтвердить это".

– У вас есть под рукой несколько лыжников?
– спросил я у Свистельникова.

– Есть,- ответил он, - комендантский взвод, связисты, разведчики.

– Вышлите трех бойцов по азимуту 180 - прямо на юг, пусть они пройдут по лесу и определят расстояние до железной дороги. По возвращении немедленно доложите.

Минут через пятнадцать - двадцать Свистельников вызвал меня к телефону и сообщил, что лыжники возвратились. До железной дороги напрямик оказалось 600 - 700 метров.

– Правильно! Теперь скажите, где вы находитесь и за какой населенный пункт ведете бой?

– Извините, - виновато донеслось из трубки, - полк находится не у Любецкого, а перед Большим Калинцем.

– То-то и оно! Вы вышли на два километра южнее и втянулись в бой за Большой Калинец. А Лютиков вышел к Любецкому и, возможно, захватил его. Перестрелку, которую вы слышали справа, вел он.

– Все ясно. Черт знает, как я запутался, - удивлялся командир полка.

– Немедленно свяжитесь с Лютиковым и, если нужно, окажите ему помощь.

– А что же делать с Калинцем?

– Как что? Готовьте атаку и захватывайте. Разговор этот окончательно убедил меня, что Свистельников как командир полка со своими задачами не справится. Нужно срочно заменить его другим, более энергичным, волевым и инициативным командиром, способным решать задачи самостоятельно, без излишней опеки. В обороне с ним можно было еще мириться, а для наступления в сложных условиях он явно не подходил. Но где взять другого командира? Ждать, пока пришлют из армии, слишком долго, да и пришлют ли его? Готовых командиров полков и там нет. Искать надо было у себя. Пригласил комиссара. Его мнение не расходилось с моим. Перебрали всех кандидатов и остановили свой выбор на майоре Корнелии Георгиевиче Черепанове - начальнике пятого отделения штаба дивизии, однофамильце моего адъютанта.

В штабе у нас Корнелия Георгиевича Черепанова называли Черепановым большим, а Федора Степановича Черепанова-маленьким. Это соответствовало и их служебному положению, и воинскому званию, и возрасту, и даже внешнему виду.

– Корнелий Георгиевич, думаю, подойдет, - сказал Шабанов.
– Волевой командир.

– Подойти-то подойдет, да вот маловато у него командирской практики, командовал только взводом, а потом все время был на хозяйственных и штабных должностях.

– Да, командных навыков мало, это верно. Но я уверен, что он справится. Будем помогать,-заявил Шабанов.

– А не заменить ли нам и комиссара полка? И он там временный, предложил я.

– Правильно! Укреплять так укреплять.

Комиссаром полка мы решили назначить батальонного комиссара Егорова.

Решение о снятии Свистельникова было оформлено на другой день, когда нам стало известно о судьбе батальона Лютикова. В неуспехе батальона был повинен и Свистельников. Он явно переоценил молодого малоопытного комбата, а переоценив, ввел в заблуждение и нас.

С батальоном же Лютикова, как мне доложили, произошло следующее.

Незадолго до рассвета батальон вышел к Любецкому и, установив, что оно занято противником, атаковал. Бой длился не более десяти - пятнадцати минут. Захваченный врасплох и ошеломленный внезапным ударом, противник не мог оказать организованного сопротивления и был выбит из населенного пункта. Победителям достались натопленные дома, а кое-где даже готовый завтрак.

После напряженной бессонной ночи, после марша по снежным сугробам в мороз и снегопад усталых и замерзших людей потянуло к теплу.