– Как знаешь. Они в соседнем со штабом здании пока разместились. Хотели в полк двинуть, но я попросил остаться. Паша, мне хреново, - это признание далось Егору с трудом.

Пашка наклонил голову, по-новой оглядывая Егора. Действительно, свежеприготовленный Верховный выглядел не очень. В едва разгоняемой светом далеких фонарей темноте нездоровым возбужденным блеском выделялись глаза на бледном уставшем лице.

– Завтра. Я вернусь и мы поговорим. А пока иди спать, - ответил Пашка. Развернулся и медленно пошёл прочь. На этот раз Егор его останавливать не стал. Молча проводил взглядом и пошёл обратно. Всё-таки нужно попытаться уснуть.

***

Пашка не спеша шёл по улице, не обращая внимания на принявшуюся протестовать раненую ногу. В голове был настоящий хаос. Хренов Батя. Предатель. Зачем он притащил его сюда посреди ночи? Чтобы кто-нибудь смог вытащить паникующего Егора из ямы, в которую, он уверен, они сами его и запихали? Он, разумеется, не знал всех закулисных интриг и решений. Блядь, да он вообще ничего не знал. Куда подевалось прежнее руководство? Почему на трон посадили никому не известного подполковника, а не того же Самойлова, или ещё кого из генералитета? Почему Чужие провели такую странную атаку на Город? Где, в конце концов, логика? Или этот мир плавно сошёл с ума, а он и не заметил? Или это он сошёл с ума, а вокруг всё нормально? Так и должно быть. Ракеты падают аккуратными восьмерками, вчерашние подполковники посылают за кофе генералов, а Пашки сотрудничают с Чужими. Что ещё? Осталось только принцессу на единороге найти, чтобы отвести её в город Владивосток. Зачем? Ну, таковы правила этой игры.

Он резко остановился. Нащупал пистолет на поясе. Медленно вытащил из кобуры и заглянул в черный зрачок ствола. А вот если сейчас себе в голову выстрелить, всё прекратится? Разумеется. Для тебя. А остальной мир покатится дальше. Пока единорог принцессы не окунет свой рог в Тихий океан. Да что с тобой?

С тихим шорохом пистолет вернулся в кобуру. Пашка огляделся по сторонам. Незнакомая улица, вокруг никого. Ни единого источника света, кроме проглядывающей из-за облаков луны. И он. Никому не нужный сейчас командир без команды. С кучей дерьма вместо мозгов. Даже стреляться противно. Испачкаешь прекрасный грязный асфальт и стену дома. По улице разнесся тихий смешок, сменившийся приступом кашля. Одинокая фигура шла прочь, хромая и шатаясь, словно пьяный матрос, впервые за долгое время ступивший на берег.

***

– Где он?
– ворвался в сон вопль Тани и стук бьющейся об стену двери. Кристина снова открыла глаза и разглядела стоявшую на пороге фигуру.

– Дежавю, - решила она и повернулась на бок.

– Где Пашка?
– спросила Таня. Не дождавшись ответа, она вошла внутрь и принялась безжалостно тормошить Кристину.

– Отвали, сила нечистая, - простонала та.

– Где?

– Не знаю. У Бати спроси. Он ночью приходил, - сдала Кристина полковника в надежде, что Таня свалит выпытывать местонахождение командира у него.

– Откуда знаешь?
– не унималась Таня. От её голоса прямо веяло подозрительностью.

– Отвали, дай поспать.

– Он был здесь?

– Был. Вломился, разбудил.

– А дальше что?

– Блин, Таня!
– Кристина поднялась на кровати, встретилась с пылающим гневом взглядом докторши и даже немного испугалась.

– Спросил, где Пашка и ушёл, - ответила она.

– Кто спросил?

– Батя.

Таня резко развернулась и выбежала из комнаты.

– Это что сейчас было?
– спросила у оставшейся открытой двери Кристина. Почесала правое ухо и сообразила: - Да ладно!
– и тихонько хихикнула.

Как назло, такой желанный сон улетучился. Дисциплинированно провалявшись ещё минут пять, Кристина вылезла из кровати. Закинула на плечо полотенце и поковыляла в туалет.

– Блин, занято, - с досадой подумала она, дернув дверь. Придется вниз тащиться.

Замок щелкнул и на пороге возник свежий и подтянутый Мохер. Смерил ее взглядом.

– Привет, прикольные трусики, - подмигнул он ей и прошел мимо.

Кристина по инерции проникла внутрь, облокотилась на раковину и только потом сообразила, что пошла умываться в одном нижнем белье.

– Нормальные трусы, - оценила она отражение в зеркале. Ну, розовые, ну, с белым медвежонком спереди, и что такого? Имеет право.

Кристина вновь посмотрела на себя в зеркале. Всё нормально, разве что розовый шрам на боку немного портил картину. Ну, и округлить кое-где кое-что стоило. Но в целом, очень даже ничего.

Повернулась задом. М-да, тут намного грустнее. Вся задница в синяках. Да и по ногам уходила вниз цепочка черно-лиловых кровоподтеков. И колени ободранные. Красавица, блин.

Умылась, попутно отметив так и не отмывшиеся пальцы на руках, обломанные ногти и местами треснувшую кожу. Погрустила, взбодрилась, вспомнив всё-таки триумфальное и победное возвращение. Запаниковала при мысли о пропавшем Пашке. Затем успокоилась, решив, что начальству виднее. И пошла искать завтрак, заглянув по пути в комнату к Тане. На месте её не оказалось.

Таня обнаружилась в столовой. Донельзя мрачная, она, с каким-то злобным выражением лица строгала хлеб. Рядом невозмутимый Мохер неторопливо разливал по кружкам свежесваренный кофе. Одуряющий запах стоял, казалось, на весь дом.