Мы прошли коридорами, освещенными неровным пламенем факелов и подвесными лампами. У меня закралась мысль, что мы глубоко под землей, возможно под замком Хакумей, потому что на каменных полах и стенах кое-где поблескивала влага. Я гадала, как же тут не заблудиться: на вид все коридоры казались одинаковыми, тут даже глазу не за что было зацепиться.

– Да это же настоящий лабиринт! – шепнула я Рэйке, которая шла рядом со мной вместе с Чу и Ко. – Интересно, сами Каге тут теряются?

Рэйка тихонько хохотнула.

– Судя по тому, что я знаю о Каге – а это, понятное дело, не много, – напрашивается вывод, что замок нарочно построили так, чтобы его осада превратилась в настоящий кошмар. Он должен сбивать неприятеля с толку, – прошептала она.

– Верно, – подтвердил Дайсукэ, идущий позади нас. – Все строители и инженеры в стране изучают работы Каге Наруми, женщины-архитектора, которая спроектировала замок Хакумей. Она была настоящим гением и, по слухам, слегка сумасшедшей. Именно благодаря планировке, придуманной Наруми, Каге так долго удерживают свои территории, пускай это и самый малочисленный клан, а Хино всеми силами сживают его со свету. Поговаривают, что даже сами Каге не знают всех секретов Хакумей-дзё, и тем, кто вознамерится напасть на клан, нужно сперва одолеть сам замок, а это задачка не из легких. Армии, которые отважились вторгнуться в Хакумей-дзё, были истреблены. Выжившие рассказывали о потайных дверях, стенах-обманках, о коридорах-ловушках, изрыгавших огонь и пускавших копья и стрелы. Был еще известный случай: один из генералов Хино осадил замок, решив взять Каге измором, а не нападать на них напрямую. Осада держалась долгих три месяца: генерал со своим войском не впускал никого в замок и никого не выпускал. Каге наотрез отказывались сдаться, хотя никакие припасы им не доставлялись, а значит, подкреплять силы им было нечем. Войско генерала Хино превосходило числом маленькую армию Клана Тени, притаившуюся за стенами, – оставалось только ждать, пока Клан Тени либо сдастся, либо погибнет от голода.

– Но в один прекрасный день, – продолжал Дайсукэ, – главнокомандующий, проснувшись, обнаружил, что половина его воинов умерли или заболели. Съестные припасы были отравлены, но никто не мог объяснить, как такое случилось. Генерал Хино впал в ярость, собрал оставшихся солдат, которые еще могли воевать, и напал на замок, решив разбить на корню ослабевших Каге. Однако, как только они перебрались через стены Хакумей-дзё, их встретило мощное сопротивление. Клан Тени не только здравствовал и процветал во время осады, но и каким-то чудом сумел призвать подкрепление, хотя никто не видел, как Каге покидают свою крепость или же заходят в нее. Генерала Хино и его армию, по сути, стерли с лица земли, и с тех пор никто уже не осмеливался осаждать Хакумей.

– В чем же мораль этой долгой истории? – вмешался Окамэ с едва заметной улыбкой. – Даже не пытайтесь перехитрить Каге. И пискнуть не успеете, как вам в спину всадят меч.

Его голос звучал тверже обычного, а тон стал резким. Ронин словно облачился в колкую броню: казалось, он нарочно язвит, чтобы нас отпугнуть. Рэйка закатила глаза, а Дайсукэ окинул ронина взглядом, который сложно было истолковать. Я посмотрела вперед, на служанку, которая тихо шла по коридорам, временами сворачивая безо всякой заминки. Несложно было представить, каково это – потеряться в этом мрачном лабиринте: один неверный поворот – и того и гляди будешь всю жизнь ходить кругами.

– Как же сами Каге тут ориентируются? – спросила я вслух.

– Этого я сказать не могу, – ответил Дайсукэ. – И вряд ли сами Каге захотят раскрывать чужакам свои тайны, так что нам остается только гадать.

– Может, они с собой носят моток бечевки – так, на всякий случай.

Наконец мы вышли на деревянную лестницу, ведущую на верхний этаж. Служанка, не сбавляя шага, стала подниматься по ступенькам. Мы поспешили за ней и вскоре оказались в самoм замке, оставив позади сырое подземелье. Здесь полы были деревянными и начищенными до блеска, под потолком скрещивались мощные стропила, а сбоку тянулись перегородки сёдзи, отделяя одну комнату от другой. Два самурая Каге, охранявших вход на лестницу, не обратили на нас никакого внимания.

Наша провожатая в неизменном молчании провела нас еще через несколько коридоров, теперь уже обитых темным деревом. Тут тоже были перегородки сёдзи и искусно украшенные двери фусума. Картины на них завораживали своей красотой: здесь были бамбуковые леса в лучах лунного света, одинокие утесы, о которые разбивались океанские волны, сосновый лес, в котором притаился тигр, – но каждый пейзаж внушал смутную тревогу, точно был создан ровно для того, чтобы вызывать у зрителя смятение. А может, все дело в том, что мне казалось, будто картины наблюдают за мной. Чем сильнее мы углублялись в замок, тем чаще нам встречались самураи Каге, охранявшие двери или патрулирующие коридоры, и слуги, сновавшие с поручениями, точно тихие прилежные мышки. Здесь царила настолько гнетущая атмосфера, что хотелось поскорее выбраться отсюда, спастись из этой тьмы. Пускай замок был увешан лампами и уставлен свечами, казалось, что тут всем заправляют мрак и тишина, что тени таятся по углам, а стены наблюдают за нами невидимыми глазами. Я успела истосковаться по солнечному свету.

Мы завернули за очередной угол, и нам навстречу из соседней комнаты неожиданно вышел мужчина в сопровождении двух самураев. Наша провожатая тут же поклонилась ему и отступила в сторону, вжавшись в стену и потупив глаза. Мужчина – по всей видимости, из знатного рода – не удостоил ее и взглядом. Он был одет в пурпурно-черное, его платье украшали золотые полумесяцы, в одной руке он держал сверкающий золотой веер. Лицо его отличалось бледностью, а густые черные линии, выведенные под глазами, только подчеркивали остроту взгляда. Аристократ выступил в центр коридора и вскинул тонкую, вычерченную бровь.

– Так вот они, почетные гости госпожи Ханшу, – произнес он тоном до того елейным и скользким, что я невольно подумала об угре. – А я и не знал, что она благоволит простолюдинам. Наша даймё – воистину добрая и милосердная душа. Только где бы поселить дорогих гостей? – Он задумчиво постучал золотым веером по бледному подбородку. – Ведь нам очень важно, чтобы они чувствовали себя как дома! Боюсь, у нас не хватит заблошенной соломы!

Не то чтобы я многое знала о придворной манере изъясняться, но было совершенно ясно, что меня только что оскорбили. Судя по мрачному взгляду Рэйки и опасной ухмылке, тронувшей губы Окамэ, моим спутникам эти слова тоже пришлись не по нраву.