— Всё! Пусти, я сам! — я вырвался из рук телохранителя и рывком оказался возле лейтенанта, который укрылся за повозкой. Он был ранен в плечо, кровь текла по руке и капала на песок. В раненой руке он сжимал пистолет, значит, как минимум кость не задета. Командир телохранителей всё ещё уверенно держался на ногах. У нас были потери и ранен был не один лейтенант. Четыре неподвижных тела в парадной форме моих моряков застыли на песке плаца, ветер трепал ленты бескозырок и волосы моих павших бойцов. Убитые как раз из тех парней, кто не позволил закрыться воротам и которых мушкетный залп застиг на открытой местности…

— Начали! — отдал команду лейтенант.

Десять человек одновременно выглянули из укрытия и десять гранат улетели за стену. Серия взрывов волной прокатилась по крыше ближайшего к нам каземата. Вопли ужаса и боли известили нас о том, что осколки и взрывная волна собрали свой урожай из наших врагов. Как только прогремели взрывы, парни бросились к стене, быстро выстраивая лестницу из живых тел. Мы не штурмуем ворота, на склоне горы мы будем как на ладони и нас перестреляют как в тире. Для того, чтобы отступить из форта, нужно вначале очистить стену на участке отхода. Да и не для того мы ворота оставили открытыми. С клипера должна высадится рота поддержки, и ворота для них будут отличным способом проникнуть внутрь и помочь нам. Нам бы их только удержать…

— Оглобли от телег! — толкнул я в спину лейтенанта — так будет быстрее!

Чтобы влезть на препятствие высотой несколько метров, можно воспользоваться шестом. Влезающий крепко берется руками за вершину шеста, длина которого не должна быть меньше высоты препятствия, а двое-трое других бойцов берутся за противоположный конец. Все становятся в исходное положение таким образом, чтобы влезающий находился в нескольких метрах от препятствия, а шест был перпендикулярен его плоскости. Препятствие может преодолеваться с разбегу. При этом влезающий, используя силу инерции, взбегает вверх по плоскости препятствия, опираясь и крепко держась руками за шест, а помогающие, не останавливаясь, поднимают его. Мы отрабатывали этот прием на тренировках много раз, и бойцы его хорошо знают.

— Короткие они, я смотрел! — ответил лейтенант — вы идёте за первым десятком господин Командующий! Я останусь здесь с ранеными, дальше вы сами господин Командующий, удачи вам!

Я молча кивнул. За первым десятком, так за первым десятком. Первые десять бойцов должны будут вступить в бой и очистить кусок стены, а оставшиеся внизу прикрыть их огнём и гранатами, и скорее всего им придётся пережить ещё один залп. Шансов выжить при таком штурме больше всего как раз у тех, кто поднимется на стену за первой группой. Лейтенант абсолютно прав, и я не буду ему возражать. Раненым же придётся остаться внизу, как бы жестоко это не звучало. На стену им не подняться. Они будут прикрывать нас пока живы, находясь в самой простреливаемой точке боя.

Стена метров пять в высоту, всего две живые «ступени», и «лестниц» у нас две, уже через несколько секунд первые бойцы оказались на верху. До этого мы не стреляли и пистолеты морпехов были заряжены, на стене они их и разрядили. Там уже слышался звон клинков и шум рукопашной схватки, а мои бойцы один за другим поднимались наверх.

— Вперёд господин Командующий! Берегите себя! — лейтенант повернулся ко мне и улыбнулся — Всё будет хорошо, мы как обычно прорвёмся!

— Ты выживи главное! Умирать я тебе запрещаю! — скрипнул я зубами от бессилия.

— Замена «ступенек»! — лейтенант мне больше ничего так и не ответил — Раненые, кто может ходить, под стену!

Лейтенант сам бросился вперёд, становясь спиной к стене и подставляя мне колено и плечо. Моя сабля уже в ножнах, а пистолет в кобуре, в зубах зажат кортик, я с разбега взлетаю вверх, на заботясь о том, что мои сапоги пробежались по израненным телам бойцов. Первые «ступени», состояли из крепких и целых морских пехотинцев, и сейчас они тоже поднимаются вверх, их заменили раненые.

Я на стене, по обоим сторонам от меня кипит бой. Парни бьются против превосходящих их по численности голландских солдат. Под ногами лежат трупы голландцев и троих моих ребят. Это те самые, которые первые оказались на крыше каземата и приняли на себя первый удар, дав возможность остальным поднятся на стену. Я достаю револьвер и несколькими выстрелами расчищаю пространство перед моими бойцами от схватившихся с ними голландцев. Ближе к воротам ситуация терпимая, там мои парни постепенно теснят голландцев за счет лучшей подготовки и мастерства владения саблей, хотя противников гораздо больше чем их, там осталось человек пятнадцать колониальных бойцов. А вот со стороны основного форта ситуация критичная, туда быстро подходят подкрепления и мои морпехи пока держатся только чудом. Значить мне как раз туда! Сегодня не удастся отсидеться за спиной подчинённых, тут каждая пара рук на счету. Бесполезный уже револьвер занимает место в кобуре, а в моих руках сабля и кортик и я с ходу врубаюсь в схватку, отводя удар от раненого морпеха и занимая его место в строю.

Снова залп. По стене голландцы не стреляют, боясь задеть своих солдат, под раздачу снова попал двор, где остался лейтенант и раненые морпехи. Я слышу канонаду и с моря, там ведёт бой клипер, но мне некогда даже взглянуть туда, хотя со стены форта залив должно быть отлично видно, у меня есть дела и поважнее…

Когда-то, когда я только попал в этот мир, сабля мне казалась бесполезным куском металла, который только мешает при ходьбе и которым можно лупить только наотмашь. Главное посильнее ударить и уметь ничего не надо! Так мне казалось до первого рукопашного боя, где французский капрал показал мне, что значит отличное владение холодным оружием. В том бою он и погиб, оставшись один против полусотни пиратов. Но умер он, забрав с собой на тот свет с десяток противников. Именно тогда я и понял, как важно уметь в этом мире драться на саблях и шпагах и тренировался почти каждый день больше десяти лет. Учителя у меня были хорошие. Неоднократно мне приходилось защищать свою жизнь в бою, именно с помощью сабли и кортика.