Но со второй половины XVIII века обстановка начала быстро изменяться. К этому времени победоносный для Англии исход Семилетней войны в основном завершил колониальный раздел Нового Света и Ост-Индии. Победа промышленной революции в Англии, начало превращения страны в «мастерскую мира» заставляли британскую буржуазию искать новые рынки и источники сырья, новые опорные пункты. Росла и крепла британская промышленность, ей нужно было все больше выращенного трудом невольников американского хлопка. С одной стороны, это усиливало позиции той части буржуазии, которая рвалась захватить в свои руки главные источники рабочей силы для хлопковых плантаций. А с другой стороны, после победы американской революции в 1783 году многие в прежней метрополии были бы не прочь, овладев этими источниками, воспрепятствовать развитию экономики «мятежных» колоний, которая строилась в огромной степени на рабском труде (в отношении к молодым Соединенным Штатам обнаруживалось явное совпадение интересов работорговцев и многих из тех их противников, кто как раз в это время начал активно требовать запрещения работорговли в британских владениях). Естественно поэтому, что как раз в 80-х годах XVIII века в Англии стал очень быстро расти интерес к географическим исследованиям в Африке. Можно было не сомневаться, что в стране найдется достаточное число смелых и любознательных людей, которые охотно возьмут на себя эту нелегкую и очень опасную задачу. Дело было только за каким-то организующим и направляющим центром: ведь исследования требовали помимо всего прочего немалых денег…

9 июня 1788 года двенадцать джентльменов, собравшихся на Пэл-Мэл, в одном из самых аристократических в тогдашнем Лондоне клубов — «Субботнем клубе», решили основать «Общество содействия открытию внутренних областей Африки». Известное больше просто как «Африканское общество», оно играло видную роль в организации исследований на континенте, до тех пор пока британское правительство не взяло на себя эту роль в 1804 году, и поэтому, пожалуй, заслуживает того, чтобы рассказать о нем немного подробнее.

Наш современник, английский ученый Р. Хэллет, Занимавшийся историей общества, очень метко определил его как образ «тогдашнего правящего класса (Великобритании) в миниатюре». И действительно, среди двенадцати членов-основателей были представители земельной аристократии, промышленной и торговой буржуазии, профессиональные политики, верхушка англиканской церкви. Общество с самого начала своего существования было очень замкнутой организацией: количество его членов редко превышало шестьдесят человек. Но в их число входили едва ли не самые влиятельные и богатые люди страны, а бедняку нечего было делать в компании тех, кто способен уплатить годовой взнос в пять гиней. Притом общество никогда не было чисто научной организацией; скорее, наоборот, научные цели в его деятельности всегда оставались подчинены сугубо практическим — расширению британской торговли, приобретению новых факторий и установлению британского влияния во внутренних областях Африки. В этом оказывались непосредственно заинтересованы сами члены-основатели: некоторые из них своим состоянием, а соответственно и положением в обществе, были целиком обязаны торговле африканскими рабами. Кстати, именно такая заинтересованность объясняет другую характернейшую черту Африканского общества — то, что ни в одном из его документов, предшествовавших отмене рабства в британских владениях в 1806 году, нет ни слова протеста против работорговли. А ведь в последнем десятилетии XVIII века аболиционистское движение (то есть движение за запрещение рабства негров и работорговли) в Англии сделало немалые успехи! Более того, некоторые видные сторонники отмены рабства стали членами общества. Но решающее слово в его деятельности никогда им не принадлежало.

Душой и практическим руководителем Африканского общества с момента его создания и до своей смерти в 1820 году был сэр Джозеф Бэнкс — личность интересная и яркая. Один из богатейших людей Англии, крупный ученый-натуралист, участник первого плавания капитана Кука, в 35 лет — президент Королевского общества, Бэнкс олицетворял тот, так сказать, союз науки и практики, который характерен был для деятельности Африканского общества, особенно в первые десятилетия его существования. Бэнкс давно уже интересовался Африкой. Еще во время плавания на «Индевре», в 1771 году, он вел ботанические исследования в Капской колонии; в 1780 году по его поручению на Золотой Берег был отправлен человек для сбора сведений о внутренних областях Западной Африки. Наконец, именно к Бэнксу обратился в 1785 году некий Пауль Изерт, служивший в голландских факториях на Золотом Береге, с предложением отправиться в глубь материка для исследований географического и торгового характера.

«План общества», то есть вступительный доклад, подготовленный для собрания членов-учредителей при непосредственном участии Бэнкса, интересен не только тем, что очень верно показывает состояние знаний об Африке в Европе конца 80-х годов. Это своеобразный памятник эпохи — «века просвещения». «В то время как круг наших знаний относительно Америки и Азии постепенно расширяется, — говорилось в документе, — некоторый прогресс был сделан и в открытии отдельных частей Африки… Но несмотря на успехи в изучении берегов и границ этого обширного континента, карта внутренней его части все еще представляет собою лишь пространное белое пятно, на коем географы, по данным Льва Африканского и Шерифа Идриси, нубийского автора, нанесли неуверенной рукой немногие названия неисследованных рек и недостоверно известных народов.

Течение Нигера, места его истока и окончания, и даже само существование его как самостоятельной реки до сего времени не установлены… Очевидно, однако, что пока мы остаемся в неведении относительно столь большой части земного шара, это неведение должно рассматривать как своего рода упрек нашему веку.

Испытывая стыд по этому поводу и желая спасти век от тягот невежества, которое в прочих отношениях столь мало соответствует его характеру, небольшая группа лиц, проникнутая убеждением в практической полезности подобного расширения объема человеческих познаний, создала план Общества содействия открытию внутренних областей Африки».

Таков уж он был, британский XVIII век, когда для большинства образованных людей страны интересы купцов Лондона или Ливерпуля, промышленников Бирмингема или Манчестера были равнозначны интересам всего человечества. Правда, что касается коренного населения Африки, то его далеко не всегда и пе все относили к этому человечеству…

После создания общества перед его руководителями встала задача выбора маршрутов исследования. К Нигеру можно было подойти с нескольких сторон — это было ясно и при тогдашнем знании географии Африки. Каждое из направлений имело и свои преимущества, и свои недостатки.

Древнейшим путем, по которому осуществлялись давние торговые связи между Западной Европой и Западной Африкой, была караванная дорога через Сахару, точнее — несколько таких дорог. Самая западная из них вела из Южного Марокко к городу Томбукту, на среднем течении Нигера; вторая дорога начиналась на побережье Триполитании, а от Гата разделялась на две — одна вела к городу Гао на Нигере, другая — к Кано, крупнейшему из городов народа хауса, на севере нынешней Нигерии. Еще одна дорога выводила с побережья Средиземного моря в страны, лежащие возле озера Чад.