Шрифт:
– Угу. Убежала из домика и спряталась, а мистер Хьюи бегал с палкой и кричал, что в лесу змеи. Потом зазвонил телефон…
– Милая, послушай, помнишь, как звонить девять-один-один? Если справишься, полиция…
– Я уже звонила. Там тетя даже слушать не захотела. Мама, помоги мне!
– Что ты, черт побери, делаешь? Ну-ка дай трубку! – Хики шел вперевалочку, стараясь не нагружать раненую ногу.
– Мама! – позвала Эбби.
– Дай трубку! – орал Джо.
Карен схватила револьвер, прицелилась в приближающегося похитителя и выстрелила.
Хики рухнул на пол и закрыл руками голову, совсем как солдат под артобстрелом.
– ОТВЕЧАЙ, ГДЕ МОЯ ДЕВОЧКА, СУКИН СЫН!
– Мама! Мама!
Джо не шевелился. Карен попала в дверь, промахнувшись всего на несколько сантиметров.
– Ты что, язык проглотил?!
– Перестань палить! – закричал Хики. – Убив меня, ребенка убьешь!
– НО ТЫ СДОХНЕШЬ ПЕРВЫМ, ПОНЯЛ?! – Прижав трубку к уху, Карен постаралась говорить спокойнее. – Детка, не отсоединяйся. Мама в порядке, просто немного занята. Солнышко, ты сейчас в домике?
– Нет, в маленьком сарае. На тракторе сижу.
Хьюи хоть и дебил, но, желая вернуть девочку, обязательно проверит надворные постройки. Это так же логично, как под фонарем искать ключи от машины.
– Эбби, беги в лес. Проверь, нет ли поблизости мистера Хьюи, а потом незаметно выберись из сарая, спрячься в кустах и сиди тихо.
– Но ведь сейчас ночь!
– Милая, сегодня темнота – твой друг. Помнишь Сэма-в-пижаме из компьютерной игры? "Ночка спрячет нас и укроет от злых глаз".
– Ведь это понарошку, это игра…
– Знаю, милая, но в лесу сейчас безопаснее, поняла?
– Кажется, да.
– Детка, как думаешь, сахар у тебя сейчас в порядке?
– Угу…
– Ничего не бойся, мама скоро за тобой придет.
– Обещаешь?
– Конечно! А сейчас оглядись и беги в лес. Телефон возьми с собой и оставайся на связи. На красную кнопку не нажимай. Ладно?
– Угу.
Прикрыв трубку рукой, Карен прицелилась Хики в голову.
– Вставай, ублюдок!
В темно-карих глазах ненависть или недоумение?
– Я сказала – вставай!
Опираясь на ладони, похититель медленно поднялся и, чтобы не упасть, прислонился к двери в ванную.
– Что ты творишь, черт побери?!
– У меня изменились планы, – холодно улыбнулась Карен.
9
Доктор Джеймс Макдилл с супругой сидели напротив специального агента Билла Чалмерза – рыжеватого мужчины чуть за тридцать, с мягким доброжелательным лицом. Приближалась полночь, а галстук агента Чалмерза был повязан безупречно аккуратным узлом. Через несколько минут после памятного разговора с Маргарет Макдилл связался с дежурным Джексонского отделения ФБР, и по результатам телефонного разговора была назначена встреча.
Вообще-то доктор собирался в ФБР один, но Маргарет не желала оставаться дома. Чалмерз встретил их в фойе и провел на этаж, где располагалась штаб-квартира Федерального бюро. В общем зале было темно и пусто: совсем как казарма, озаренная голубоватым светом компьютерных экранов. Специальный агент проводил посетителей в кабинет босса. "Фрэнк Цвик" – было написано на именной табличке.
Джексонское отделение ФБР имело подмоченную репутацию и славилось предвзятым отношением к национальным меньшинствам. Сам Джон Эдгар Гувер основал его летом 1967 года, когда гражданские права нарушались сплошь и рядом.
– Я понял далеко не все из того, что вы рассказали по телефону, – заявил Чалмерз, устраиваясь за столом Цвика. – Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?
– Давайте! – отозвался Макдилл.
– Речь пойдет о похищении с целью выкупа и мошенничестве с использованием электронных средств коммуникации?
– Насчет первого – точно «да», насчет второго – наверное, тоже.
– И это случилось год назад?
– Да, плюс-минус несколько дней, во время ежегодной медицинской конференции, которая сейчас проходит в Билокси.
Поджав губы, Чалмерз смотрел в окно на старое, озаренное холодным неоном здание холдинговой группы "Стэндард лайф". После секундного колебания он заглянул известному кардиохирургу в лицо.
– Доктор, извините, что спрашиваю, но почему вы не заявляли о похищении целый год?
По дороге из дома Макдилл несколько раз репетировал свой ответ.
– Они пригрозили вернуться и убить нашего сына. В качестве выкупа мы заплатили сто семьдесят пять тысяч долларов. Для меня это не такие большие деньги, особенно когда речь идет о жизни Питера.