Уилл сбавил скорость до ста узлов. Они уже достаточно близко к Хезлхерсту, так что появляется неплохой шанс разглядеть «рэмблер». Для Дженнингса это не просто шанс, а последняя надежда. В смерть Карен он почти уверовал. Иначе разве смогла бы она молчать, пока Хики объяснял, как и почему следует убить Эбби? Конечно, может, ее связали и заткнули рот кляпом, только почему-то не верится… Пока девочка у него, Хики не нужно прибегать к таким мерам, чтобы усмирить Карен.

Уилл молил Бога об одном: только бы у Джо сейчас не было связи с братом! Это сохранило бы Эбби жизнь еще минут на пятнадцать – двадцать, пока он высматривает ее с воздуха.

– Мне конец! – уже в сотый раз повторяла Шерил. Обхватив себя за колени, она раскачивалась, как героиновый торчок во время ломки.

– Заткнись! – заорал Уилл. – Лучше «рэмблер» ищи…

Девушка тупо смотрела перед собой.

Уилл дернул ручку управления, шоссе рванулось навстречу, и буквально через секунду «барон» опустился ниже вершин деревьев и столбов электропередачи.

– Поднимайся! – прижимаясь к сиденью, заорала Шерил.

В последний момент доктор опустил ручку вниз и понесся над южной полосой. Машины затормозили, водители как по команде уставились на низко летящий самолет. С высоты двадцати пяти метров можно разглядеть лица, лопочущие рты, устремленные вверх пальцы. Вероятно, автомобилисты приняли его за пилота сельхозсамолета и, судя по всему, сумасшедшего.

– Ищи «рэмблер», иначе буду дергаться вверх-вниз, пока тебя не вырвет.

Девушка прижала нос к иллюминатору.

– Я же ищу!

Дженнингс включил радио: пожалуй, в такой ситуации ФБР может помочь.

– Ноябрь-два-Уганда-Джулиет! – тут же захрипели динамики. – Ноябрь-два-Уганда-Джулиет, это срочный вызов, пожалуйста, ответьте!

Неужели Федеральное авиационное агентство хочет отчитать за опасно низкий полет? Быстро же они спохватились!

Уилл нехотя включил микрофон.

– Это Ноябрь-два-Уганда-Джулиет.

– Доктор Дженнингс, это Фрэнк Цвик!

Уилл покачал головой. Что-что, а упорства этому фэбээровцу не занимать! Одному Богу известно, с каких пор он пытается вызвать его по радио, наверное, с той самой минуты, как связь прервалась…

– Доктор, мы перехватили часть последнего разговора и знаем, что Хики хочет сделать с вашей дочерью.

Дженнингс не отозвался.

– Где вы, позвольте помочь!

– Где я сейчас, совершенно не важно. – Уилл не сводил глаз с шоссе. – Скажите только одно: вы узнали, каким образом Хики скрылся из аэропорта?

– Мы почти уверены, что он угнал «тойоту-камри» у девушки, которая заехала в гараж одновременно с ним и вашей женой.

– Какого цвета эта "тойота"?

– Серебристая, модель девяносто второго года. Мы ее видели на записи скрытой камеры и уже дали сигнал всем постам.

– Можно еще вопрос?

– Конечно.

Уилл собрал все свое мужество.

– Тело моей жены не обнаружили?

– Что вы, у нас нет оснований считать, что ваша жена пострадала! Доктор, где вы сейчас находитесь? Мы же не можем…

Уилл отключил радио.

– Увидела что-нибудь? – спросил он у Шерил.

– Все глаза просмотрела! – заявила она. – Каких только машин не видела, а «рэмблера» нет!

– Давай внимательнее, и не в одну точку гляди, а на всю полосу. Увидишь что-то похожее на «рэмблер» – сразу кричи, я к самому шоссе спущусь.

– Брукхейвен там?

– Где "там"?

– Вон там! – Она показала на восток.

– Да.

– Эй! – закричала она. – Вижу мотель! "Тихий уголок", прямо у поворота!

– Стоянку не видишь?

– Нет, мы слишком далеко.

Вряд ли Хьюи успел доехать до мотеля, но проверить все равно надо. Прибавив скорость, Дженнингс полетел обратно к стоянке. Обогнув вышку сотового оператора, он скользнул к повороту и голодной чайкой нырнул к стоянке.

– "Рэмблера" нет! – доложила Шерил.

Вернувшись к шоссе, Уилл вновь полетел на север навстречу едущим из Джексона машинам. «Форды», "лексусы", внедорожники, грузовики, трейлеры, мотоциклы. Что угодно, а «рэмблера» нет.

– Ну покажись! – чуть слышно шептал Уилл, пытаясь представить старый белый "рэмблер".

– О Боже! – выдохнула Шерил: других слов у нее уже в который раз не нашлось.

– Что такое?

– Я его видела!

– "Рэбмлер"?

Девушка кивнула, серо-синие глаза горели от возбуждения.