— Каким бы талантом он ни был, княжеский сын куда лучше простолюдина, — заметил Роман Ярославович.

— Как скажешь, — улыбнулся Ярослав. — Осталось уговорить Эмму, деда и князя. Делов-то. Нет-нет, — замахал мужчина руками. — Даже не проси. Я на себя это брать не собираюсь. Иначе чего стоит моё слово?

— Раз так за слово держишься, то сам с матерью объясняйся, — скинул ответственность отец и, больше не задерживаясь, поспешил уйти.

Ярослав тихо выругался и подумал, что, может, и рановато домой вернулся. Потянувшись, он плеснул себе ещё выпить. Перед лицом снова встало лицо этого Васильева. Обманчиво расслабленное, неуверенное, будто телка на заклание привели. Но стоило Кузнецову дать отмашку, Ярослав увидел совсем другое лицо. Волевое, сконцентрированное. Без гнева и ненависти, но сосредоточенное и нацеленное побеждать.

Нашла себе женишка сестрёнка. Где только откопала это чудо?

Как Эмма ушла, Арина предложила размяться. Предупредила, что её отца точно стоит ждать. Тот, раз на хорошую драку настроился, заглянет.

И не ошиблась. Вскоре Владимир Геннадьевич вернулся, обрадовался, что мы разогрелись. Ну и устроил спарринг. Без всяких прикрас и ограничений. Почти… Сам-то он себя ограничивал, уж не скажу насколько. Домой я уползал в изрядно помятом состоянии, но довольный. Чего унывать-то? С дуэлью справился, тело нагрузил, с Эммой переговорил.

Мы с ней и её дедом много всяких планов составили. Но большая их часть упиралась в следующий ход нежити. Который теперь непонятно было, когда ждать. Может, и сделали они его уже, а мы и не в курсе. Тот тип хорошо так запутал. Сильно удивлюсь, если его уловка сработает, но мало ли. Чем черт не шутит.

Планы строил не только я, но и Аристарх Павлович. С момента эпидемии мы с ним по душам так и не поговорили. А тут он чего-то на разговор позвал. Наедине. Я к нему в кабинет пришёл, в обед, а там он с едой из ресторана Бориса Дмитриевича.

— Как в старые добрые времена? — пошутил я, но Аристарх Павлович не оценил.

Кивнул с серьёзным видом, мол, присаживайся, бери свою порцию. Я присел, раскрыл упаковку. Пахло, как и всегда, отлично.

— Ничего не произошло, — заметил как бы невзначай целитель.

— Вы про что? — не сразу понял я. — А… вот оно что. Хотите сказать, что я соврал?

— Нет, во лжи я тебя не обвиняю. Но вот то, что ты мог ошибиться в своих ожиданиях — вполне. Ты ведь оцениваешь ситуацию, исходя из опыта прошлой жизни. А все могло сто раз измениться. Может, и не будет никакой беды.

Слова Аристарх Павловича меня никак не задели. В чем-то он был прав. Да хотя бы в том, что я оцениваю ситуацию, исходя из прошлого опыта.

В рамках этой логики я думал, что нежить будет действовать куда активнее. На войне, стоило задеть какого мертвеца, сразу отовсюду мёртвые отряды подтягивались. Да и мертвецов этих было не счесть. Сколько ни руби, особо меньше не становится. Поэтому закономерно, что в этом мире я ждал жёсткой реакции на любые свои действия.

Но жёсткой реакции так и не последовало. Город не снесли. Не окружили. Никакой войны не началось. Князь тоже жив, насколько известно.

При желании я мог объяснить, почему так. Достаточно вспомнить, что написано в архиве, который мне передали. Если там правда, то… В этом княжестве проживёт где-то двадцать пять миллионов человек. В столице — четыре с чем-то миллиона. Несколько крупных городов, городки поменьше, сотни деревень. Всей этой огромной толпой занимался московский ковен. В столице в него входило около двадцати мертвецов. Ещё около десятка было разбросано по другим крупным городам. Ученики в это число не входят. Получается тридцать существ… Ещё где-то столько же учеников… Итого шестьдесят особей, на двадцать пять миллионов человек.

Шестьдесят мёртвых!

Не самые элитные особи, а простые. Не все, конечно, но половина из них уровня рядовых тварей.

У меня это соотношение в голове не укладывалось. Хватило одного главы ковена и тридцати его подручных, чтобы десятилетиями править целым княжеством. Ладно-ладно, не править, но регулярно собирать жатву, не давать развиваться, навязывать свою политику.

Из этого следовало три вывода. Первый — здесь совсем другая нежить, не для войны, а для контроля. Второй — мёртвые достигли поразительных высот в умении управлять целым миром. Третий — мёртвые научились мастерски использовать людей против других людей. Последний пункт — одна из причин, зачем князю архив отдали. Там был список всех причастных. Как тех, кого использовали втёмную, так и тех, кого в открытую. И списочек там был на несколько сотен фамилий.

— Эх, Аристарх Павлович, — вздохнул я, подумав: «Вы правы. Отчасти правы, отрицать не буду. Только ведь общий прогноз не меняется. Беда точно придёт. Вопрос лишь в том, когда и в каком виде. Я понимаю, что вам бы хотелось это всё забыть, как страшный сон, но…» — Развёл я руками: — Приходится работать с тем, что есть.

— Не буду с тобой спорить. И твоего разумения не умаляю, — сказал Аристарх Павлович примирительно. — Только вот жизнь-то продолжается. А раз так, надо бы обсудить, как тебя дальше учить. Учитывая все тонкости и то, что на тебя княжеская семья внимание обратила.