— Сука-а-а! — начал орать я так громко, насколько мне позволяли голосовые связки.

Эта тварь решила меня начать мучать, решила издеваться надо мной. Воспользовавшись моей слабостью, она вонзила мне в сломанную руку, в само место перелома, этот свой штырь и начала им крутить там, причиняя мне невероятную боль, от которой многие бы уже умерли. Но не я… всё же, улучшения организма никуда не делись полностью, все же… я был чуточку больше, чем просто человек. И это было моей же «слабостью» в эти мгновения.

На лице существа расцвела зловещая, самодовольная улыбка, которая описывала все наслаждение, которое испытывала эта тварь. Я не видел её, но прекрасно ощущал, это она сейчас давила мне на мозги, не давая чипу включить все системы, это она пыталась взять меня под контроль, но у неё ничего не вышло. И сейчас, в тот момент, когда мы абсолютно беспомощны, когда он превосходит нас своей силой, он начал просто издеваться над нами.

— Мразь! — через сжатые зубы прорычал я на него, каким-то образом перевернувшись на спину. Голова словно хотела взорваться, но это всё его манипуляции.

Усмехнувшись, он снова вонзил этот штырь в мою сломанную руку, только слегка в другое место, ровно в кость, из-за чего послышался характерный треск. Ещё один перелом. Затем последовал ещё один удар, снова в кость, потом опять и опять. С каждым новым ударом он просто перемалывал мне кость и так сломанной руки, наслаждаясь моей агонией. Пытался превратить её, в прямом смысле слова, в труху.

Но боль постепенно уходила, при этом приходило понимание того, что смерть уже на пороге, в глазах начинало темнеть, а разум пустеть.

Внимание! Алгоритмы защиты построены! Часть систем восстановлена! Болевой порог понижен! Запущен процесс регенерации жизненно важных органов!

— Ах, ты ещё можешь брыкаться? — усмехнулся этот монстр, после чего перед моими глазами мелькнул этот самый штырь, а затем потемнела вся округа. Но я был жив.

— Убью… — с ещё большей злобой прорычал я, чувствуя, как гнев в моём теле всё сильнее насыщается, как мои мышцы наливаются кровью, как страх и все чувства отступают. Во мне словно просыпалось неконтролируемое чудовище, для которого важно лишь одно…

«Главное всегда оставаться человеком!»– вдруг прозвучали в моей голове мысли женским голосом, а перед глазами словно появилось лицо Алисии.

Но уже было поздно, словно обнажив клыки, правой до сих пор целой рукой, я схватился за штырь и обломал его, тут же кидая обрубок в этого чемпиона.

Сегодня он сдохнет!

Глаза начала застилать красная пелена, вообще становилось плохо видно.Вообще всё. Но оно и не надо было. Я всё чувствовал, чувствовал запахи, ощущал изменения в дуновениях ветра, слышал каждый малейший шорох. Стоило мне только обломать штырь, которым мою левую руку протыкал этот урод, как он сразу отскочил от меня.

Испугался? Скорее всего. Или просто решил оценить, с чем столкнулся. И это больше было похоже на правду… но сам факт того, что он отступил… пробуждал во мне нечто большее, чем просто удовольствие.

Моя левая рука висела плетью и не восстанавливалась, боль была дикая, невозможная, но при этом ещё больше злящая и будоражащая. Я не мог трансформировать её, хотя посылал мысленные команды. Я надеялся на то, что получится её видоизменить, укрепить таким образом… но не выходило. И это бесило ещё больше. Правая нога почти не слушалась, передвигаться нормально не получалось, но невзирая на это, короткими шагами я уверенно приближался к этой твари.

Кровь хлестала, синяки не сходили, сильно тянуло к земле, что-то так и шептало мне оставить всё и просто умереть. Умереть? Но как можно умереть, просто сдаться, когда перед твоими глазами противник, который покалечил тебя, наслаждался твоими страданиями, убил множество людей до этого и горстку сейчас, ту самую, которая хотела принять истину и помочь мне в исполнении плана мести. Как можно не убить тварь, которая так спокойно обходит силы Алисии?

Нет. Я просто не мог остановиться. Я должен был идти. Я должен сражаться! Все мои враги должны сдохнуть! И этот урод в том числе! Ему вынесен приговор! Смерть! И он должен сдохнуть!

— Главное — оставаться человеком! – снова раздалось в моей голове, но эта была не Тьма, нет, это был почти родной голос, который мог успокоить, свести на нет весь гнев, словно ласковый голос матери…

— Нет! — прорычал я, продолжая хромать к этой улыбающейся морде. Мне уже ничего не было видно, кроме лица этого монстра. Оно было гладкое, почти без изъянов, эстетичное, словно только что с выставки… Но оно было чёрное, состояло целиком из Тьмы. И мне хотелось разорвать эту Тьму на части, выжечь, уничтожить, растоптать! Уничтожить саму суть этой субстанции, чтобы она понимала, что было создано против неё! Да, я — искусственный человек, но создан гением, чтобы противостоять не только правительству, погрязшему во лжи, но и таким уродам!