Я пожала плечами.

– Не знаю. Мне нужно подумать.

Злилась ли я еще на вербера? Я и сама не могла определиться. И я кожей чувствовала то, о чем сказал Клим. Феликс ушел от нас сам не свой.

Внезапно зазвонил телефон. Я приняла вызов Искандера.

– С вами все в порядке, Алена? – уточнил нэнги с некоторым волнением.

– Да, все хорошо.

– Я волновался… Верберы очень невоздержаны…

Мне стало неприятно от мысли, что нэнги так настойчиво поливает Феликса грязью, да еще и за его спиной. Одно дело бросать обвинения и оскорбления в лицо, хотя и это не красило наставника, и совсем другое – вот так, звонить и науськивать меня.

– Искандер. Если вы хотите со мной общаться нормально. Не только на тренировках. Я прошу вас отнестись к Феликсу с уважением! – я чеканила каждую фразу. Просто не могла сдержаться.

С минуту в трубке транслировалось шумное, возмущенное дыхание нэнги. Я уже думала – не откажется ли он мной заниматься. Тренер из Искандера, и правда, отличный. Преподавание у него в крови. Но терпеть его нападки на Феликса мне не хотелось.

Да, я еще не до конца простила вербера. Но обижать его словом или даже мыслью я могла позволить только себе! Вот так!

– Хорошо. Я буду сдержанней, – после недолгой паузы ответил нэнги. – Я скину по вотсапу расписание наших тренировок. Если что-то не устраивает, пиши.

Он хотел что-то добавить, но воздержался. И я мысленно поблагодарила нэнги. Не стоит говорить того, о чем пожалеешь.

– Я все посмотрю. Завтра. Утром. Сейчас уже нет сил.

– Хорошо, – быстро согласился нэнги. – Спокойной ночи.

– До свидания.

Когда я повесила трубку, Клим фыркнул.

– Видишь, как он о Феликсе? Фу-у!

– Опять подслушивал? – строго спросила я у Клима.

Тот кивнул.

– Сын. Я бы не хотела, чтобы ты использовал способности и подслушивал все, что тебя не касается. Прошу тебя.

Клим посерьезнел, погладил меня по руке и пообещал:

– Хорошо, мама. Только не волнуйся.

Мы еще попили цикорий, закусили крекерами и отправились спать. Я подумывала завтра утром отправиться к верберам, в поселок. Может встречу там Феликса, поговорим спокойно. Сегодня точно эмоции били через край и каждый из нас не смог сказать все, что хотел.

Утро вечера мудренее.

Я летела в небе, широко расправив крылья, управляясь с воздушными потоками, используя их по своему усмотрению.

Было легко, приятно и здорово.

Внезапно пронзила мысль: «А вдруг опять явятся агенты ОПО? Схватят, запрут и начнут допрашивать?». Я суетливо огляделась.

Искандер учил меня как отличать сон от яви. Во сне человек не может читать. Для него любой текст – все равно что набор букв. Я посмотрела на свою руку, где перед сном теперь писала: «Я – нэнги». Увидела только абракадабру, какие-то иероглифы.

Хорошо. Я сплю. Я свободна, сильна и летаю!

Я набрала высоту, спланировала вниз, к полю, почти коснулась цветов и резко взвилась ввысь.

Юху-у-у!

Здорово!

Внезапно вдалеке показалась мощная фигура. Почему-то знакомая до боли. До странного посасывания под ложечкой. До волнения, которое поднялось изнутри и окатило удушливой волной.

Я пригляделась и увидела широкую спину Феликса. Слегка сутулую, мощную. Растрепанные черные волосы. Он был одет очень странно. То ли в военную форму, то ли в полицейскую.

Я его в таких вещах никогда не встречала…

Я крикнула:

– Фе-еликс!

Вербер не обернулся.

Я окликнула его снова, чувствуя, как напрягаются связки.

– Фе-ли-икс!

Вербер продолжал идти. Неспешно и как-то понуро. Словно не особо хотел, но не видел иного выхода. Я прибавила скорости, полетела быстрее. Аж ветер в ушах засвистел и волосы взвились флагом, хотя я и находилась в аурной форме дракона.

Феликс все так же шагал. Но я его не догнала.

Как бы я ни пыталась, он продолжал удаляться.

Я закричала опять:

– Фе-ели-икс!

Он оглянулся и посмотрел так странно… Словно меня не видит. Не видит вообще ничего.

Остекленевшие глаза уставились в одну точку. Я замахала лапами, опять прибавила скорости. Но Феликс шагнул куда-то и растворился в тумане…

Проснулась я в смутной тревоге. Раньше в моих снах мы неизменно встречались с вербером. Иногда целовались и даже почти… почти…

Сегодняшнее сновидение казалось таким… странным, роковым и предупреждающим…