– Что ж, ратник, как знаешь, – покачала головой женщина. – Ты в своей жизни сам хозяин, сам должен решать. Пошли-ка в дом, я тебя накормлю.

Ведьма открыла дверь, пропуская парня вперед. А тот, опустив голову (притолока-то низкая), вспомнил сказку про бабу Ягу. Что там бабуля говорила зашедшим к ней путникам? Мол – накормлю, да в баньке попарю. Накормлю – так значит, чтобы гость пожирнее да повкуснее стал. А баньку, оно тоже понятно. Гость пробыл в дороге, весь грязный. Лучше всего чистенького съесть. А не то подцепишь какую-нибудь заразу, лечись потом.

Но все-таки, в младшей сестре Якоша он пока не увидел признаков людоедки. Впрочем, а что за признаки-то? Ну, станет она его есть, тогда и узнаем. А пока-то чего суетится?

Уже на пороге Ярослав спохватился. Кивнув на спящего Татеня, спросил:

– А что с моими товарищами? Вон, со стариком? А с оборотнем?

Ведьма фыркнула:

– Старик пусть спит. Нечего ему слюни пускать, да на меня пялиться. Есть захочет – проснется, миску щей я ему налью. А оборотень пусть по лесу шастает. Нечего ему на моей поляне делать. Вот, лошадей приведет, да доспехи ваши, что вы по лесу растеряли отыщет, пусть тогда и является. Должна же от оборотня какая-то польза быть, кроме вреда?

Ярослав то и дело ловил себя на мысли, что не в силах противиться словам ведьмы и готов делать всё, что бы она ни попросила. И это ему очень не нравилось. По крайней мере, то, какой властью она обладает, откровенно пугало. Опять же, непонятная ситуация с её братом и самим Ярославом. Мало ли, что она себе надумает.

С одной стороны, она уверена в том, что Якош Святославич жив. С другой стороны, кто знает, что у этой ведьмы на уме. Ещё и та самая кадка, которая когда-то забрала силу у Якоша Святославича. А что, если она применит её сейчас против Ярослава? Заберёт себе силу и отправит его по добру-поздорову? И какой-то определённости совершенно нет.

Ярослав так и вертел у себя в голове эти мысли, когда они наконец оказались в просторной и светлой избе.

Удивительно, но изнутри она оказалась гораздо больше, чем снаружи. Не мог такой огромный зал поместиться в том тереме, который Ярослав видел до этого. Тот снаружи казался от силы под сотню квадратных метров, а тут едва ли не спортзал.

– Слушай, – спросил вдруг Ярослав, – а ты меня обратно-то отпустишь?

Девушка хитро обернулась, и окинула его взглядом.

– Не себе же мне тебя оставлять, – улыбнулась она. – Парень ты, конечно, симпатичный, но мне и без тебя хлопот хватает.

– Ты пойми, для меня очень важно и домой вернуться, и с Якошем Святославичем повидаться. Но есть у меня и другое дело очень важное. Надо мне к нашему воеводе Клёсту срочно новости принести. Ему страшная беда грозит. Если мы его не предупредим, он может погибнуть, да и землю свою потерять вместе с людьми, живущими на ней. А такой беды никому не надо. Да и я домой с таким клеймом на совести вернуться не смогу.

Девушка молча слушала Ярослава, склонив голову на бок и ничего не отвечала, будто действительно размышляла, стоит ли его оставлять или отпускать.

– Там ведь товарищи мои, они уже мне как братья стали. Не могу их бросить.

– Да ладно тебе, отпущу я тебя. Ишь, разошёлся. Говорю же, не солить же мне тебя в кадке.

Она улыбнулась так, что у Ярослава мурашки пробежали по спине, как будто именно это она и планировала с ним сотворить. Однако после её заверения он поуспокоился и даже немного осмелел. Он вдруг заметил играющую в дальнем конце помещения Алию.

– А с девочкой ты что собираешься делать? – спросил у ведьмы Ярослав.

Та снова напевала свою бесхитростную песенку. Девушка перевела взгляд с Ярослава на дочку рыси, затем обратно посмотрела на него.

– А что мне с ней делать? – спросила она. – Не переживай, ты можешь говорить при ней. Она всё равно нас не слышит. Я отделила её.

Ярослав не понял, что ведьма имеет ввиду, но понял, что Алия каким-то образом не будет слышать то, о чём они говорят.

– Делать я с ней ничего не собираюсь. А так, пускай у меня живёт. Я то о ней позабочусь и выращу как надо. Да и мне самой будет не скучно. А то я давно уже живу на этом свете и всё время одна да одна. Порой хочется за кем-то поухаживать.

Она мягко улыбнулась.

– Так её родная мать ищет, всё мается. Никак покой не найдёт, – произнёс Ярослав.

– Так плохая мать, если дочку потеряла, – заявила девушка, обернувшись и уперев руки в бока. – Потеряла один раз, потеряет и второй. А уж я-то точно не потеряю. Поверь мне. Мне Алия уже совсем родной стала. Нет, парень, не проси. Девчушку я матери точно не отдам.

– Так как же быть-то? – удивлённо посмотрел на неё Ярослав. – Она столько времени её ищет, от тоски умирает. Поставь себя на её место. Представь вот, что у тебя была бы дочь, которую бы кто-то забрать решил…