Митчелл и Томас напряженно вслушивались, пытаясь осмыслить закономерность и последовательность сигналов, но наконец беспомощно переглянулись в полнейшем недоумении: послание никак не воспринималось на слух.

— В общем, что бы там ни было, — в этом ощущается нечто гипнотическое, — изрек Митчелл.

— Однако оно ничем не лучше всего предшествующего, — проговорил Томас. — Что-то здесь не то. Да и звучит неубедительно.

Олсен пожал плечами.

— Не более, чем оригинал. Это лишь простая звуковая интерпретация энергетических квантов, принятых нашими радиотелескопами вместе с ретрансляцией наших же собственных радиопрограмм девяностолетней давности. С помощью компьютеров мы воспроизвели послание в виде звуков, воспринимаемых наиболее привычно и осмысленно.

— И все же по-прежнему ничего нельзя прочесть, — констатировал Томас.

Олсен кивнул.

— Наши проблемы на этом не кончаются. Мы пытаемся найти повторы, дубляж, регулярно повторяющиеся фрагменты. Неизвестно, где у послания начало, а где конец; одно ли целое сообщение, передаваемое непрерывно — «рондо», — или же серия таковых. Иногда кажется, вот-вот решение придет, что-то вроде начинает получаться, однако в конечном счете все разваливается, как карточный домик.

— А чем, к примеру, это может оказаться? — спросил Макдональд. — Чем-то вроде фразы, предложения?

— И на каком же языке? — вопросом на вопрос ответил Олсен.

— Ну, может, на каком-нибудь из математических. Например, один плюс один равняется двум; или теорема Пифагора, или что-либо подобное.

Макдональд улыбнулся.

— Это годится лишь для привлечения внимания, демонстрации того, что сообщение исходит от разумных существ. Однако, помнится, они это уже сделали, не так ли? С помощью ретрансляции наших радиопрограмм.

— А каким должно быть содержательное сообщение? — спросил Митчелл.

— Звук и пауза, звук и пауза, — задумчиво проговорил Томас. — Это должно нечто означать.

— Точка и тишина, — пробормотал Митчелл. — Так это Мак и объяснял Иеремии. Точки и тишина. Как слышится. Точки безо всяких «тире». Точки и пустоты, незаполненные места.

Макдональд пристально смотрел на Митчелла.

— Ну-ка, повтори еще раз.

— Точки и тишина. Ты же сам говорил это Иеремии.

— Нет, — остановил его Макдональд. — Что ты сказал после этого?

— Точки без всяких «тире», — уточнил Митчелл. — Точки и незаполненные места — пустоты.

— Точки и пустоты, — задумчиво повторил Макдональд. — Тебе это что-нибудь напоминает, Олсен? Может, кроссворд? Как думаешь, что это такое… Старая игрушка Дрэйка? Попробуй-ка ее, — попросил он Олсена. — Для всех комбинаций простых чисел. Билл, — обратился он к Митчеллу, — отправь Иеремии телеграмму за моей подписью. Всего три слова: «Приезжайте. Послание прочтено».

— Ты уверен, что нашел решение? — спросил Томас. — Может, подождем, пока все подтвердится?

— Испытывал ли ты когда-либо ощущение уверенности, будто знаешь результат заранее, еще до действительного его подтверждения, я имею в виду, некое подобие телепатического контакта?

— Случалось, — сказал Томас. — Иеремии такое ощущение наверняка тоже знакомо.

— Хотелось бы, чтобы Иеремия присутствовал здесь, когда мы запустим компьютер, — объяснил Макдональд. — Чувствую, это может сыграть решающее значение.

Митчелл задержался в дверях.

— Я не понимаю, до его прибытия ты так ничего и не предпримешь? — спросил он, не веря собственным ушам.

Макдональд медленно покачал головой.

«Может, Томасу удалось-таки понять Макдональда? — подумал Митчелл. — Впрочем, к нему-то как раз и не обращались».

В помещение, куда вместе с Макдональдом вошли Иеремия и Джуди, царило оживление. Здесь уже находились Томас и Олсен и еще несколько десятков сотрудников Макдональда.

Митчелл немало удивился, когда ознакомился с ответной телеграммой Иеремии, своим лаконизмом превзошедшей приглашение, сочиненное Макдональдом. Она содержала только одно слово: «ПРИЕДУ». Но еще больше он изумился, когда пришла телеграмма от Джуди, где она сообщала время прилета. Митчелл, и слыхом не слыхивавший, чтобы Иеремия когда-нибудь хоть раз воспользовался услугами аэрокомпаний, в глубине сердца вообще не верил его приезду.

Мак отправился в аэропорт встречать Иеремию, и для ожидавшего его возвращения Митчелла время, казалось, тянулось бесконечно. «Каково же остальным, — думал он, — тем, кто так долго сотрудничал с ним?» Впрочем, они все оказались исключительно терпеливыми. Никому из них не приходило в голову покинуть зал или же просить Олсена провести пробную демонстрацию.

«Наверное, это следствие естественного отбора за долгие годы Программы наиболее терпеливых, — размышлял Митчелл, когда получали лишь отрицательные результаты. А может, именно благодаря усилиям Макдональда и сформировалось это особое сообщество людей, мужчин и женщин, столь преданных своему делу?» Митчелл про себя отметил, их окружение ему приятно, отнюдь не тяготит его, и он успел полюбить каждого из находящихся здесь почти незнакомых ему людей.