Она глубоко вздохнула и вышла из тени вывески, представляя, как выглядит ее бледное лицо на фоне стены: царственное, аристократичное. В ее волосах сверкали бриллианты. Однажды она пошла к гадалке, и та сказала ей, что в прошлой жизни она была русской княгиней.

И она всегда помнила об этом. В нескольких футах от нее пикап замедлил ход и подкатил к обочине в зоне, зарезервированной для автобусов. Мирэнда хотела подбежать к нему и предложить все что угодно, только бы поскорее получить немного денег, но вспомнив о своем высоком происхождении, пошла к пикапу медленно, бочком, раскачивая бедрами. Она смотрела вперед, стараясь сделать вид, будто пикап попался на ее пути случайно, когда она шла по своим более важным делам.

Подходя к пикапу, она замедлила шаг и пошла совсем медленно. Приблизившись к боковому окну, услышала, как оно зажужжало, опускаясь.

Она вздрогнула, когда из темного нутра машины послышался голос:

— Что такая хорошенькая юная леди делает на улице в такую ненастную ночь?

Мирэнда обернулась и чуть наклонилась, чтобы заглянуть в машину. Ей улыбался мужчина средних лет в наглухо застегнутом пальто, в мягкой шляпе «федора», шея его была укутана шарфом, в зубах он сжимал трубку. У него был покровительственно-отеческий вид.

— О сэр, что за вопрос?! А вам не кажется, что сегодня прекрасная ночь? Ночь и зима — в этом есть свое очарование, и мне хочется принимать в этом участие. В такую ночь всякое может случиться...

— Кончай это ублюдство, слышишь, так мы ничего не добьемся. Останови машину. Останови свою долбаную машину.

Ричард, посмотрев на сквернословящего мальчика рядом с ним, подумал о том, насколько его скабрезная речь не соответствует его нежному юному лицу. Он куда больше похож на мальчика, прислуживающего во время богослужения в церкви, чем те, кто действительно ему помогал.

— Джимми, я думаю, что мы сможем охватить большую территорию, если все же останемся в машине.

— Много ты в этом понимаешь! Нам не надо наблюдать большую территорию. Вот здесь, — Джимми указал на Лоренс-авеню и несколько пересекавших ее улиц, — мы должны выйти и поговорить с людьми. Может быть, кто-нибудь ее видел.

— А если мы увидим черный пикап Дуайта, пока будем ездить...

— А если не увидим... Я люблю эту девушку! Понимаешь это? Она — единственная настоящая семья, которая у меня когда-либо была. Я не собираюсь дать этому типу захватить ее. Давай живо — и обойдем этот квартал.

Джимми бросил на Ричарда горький взгляд, рожденный волнением и возбуждением. Рука Джимми уже лежала на ручке дверцы.

— Ты можешь сказать своим дружкам из группы одержимых, что сотворил все свои добрые дела на неделю вперед. — Мальчик уже выходил из машины.

Мирэнда тронула пальчиком нитку фальшивых бриллиантов на своей макушке.

— Я тоже хочу спросить, что заставило вас выйти на улицу? По-видимому, проблемы с поиском вечерних красавиц?

Мужчина фыркнул.

— Сколько вам лет? Где вы научились так разговаривать?

Мирэнда смотрела на него, и уголки ее ярко накрашенных губ презрительно изгибались.

— По правде говоря, у меня нет времени... — Она начала пятиться от пикапа.

— Погодите же...

Мирэнда улыбнулась, вернулась к машине и наклонилась достаточно низко, чтобы почувствовать аромат, исходивший изнутри (дым трубки вишневого дерева), и увидеть поблескивающую зелеными огоньками приборную доску.

— Меня выгнало на улицу одиночество и потребность в обществе...

Мирэнда отметила, что лицо мужчины приняло серьезное выражение. Мы, значит, играем в игры.

— Вы офицер полиции, сэр?

— Я офицер любви, миледи.

— Чего вы хотите? — спросила она наконец, пристально глядя на него, чтобы превратить наконец эту встречу в то, чем она была в действительности, — в деловые отношения.

Но мужчина еще не отозвался на ее прямой намек.

— Все, чего я хочу, — это удовольствие, которое может доставить ваше общество.

— Скажите поточнее, какое удовольствие вы имеете в виду.

Мужчина откинулся на сиденье и поднес руку к подбородку.

— Ну, ничего, кроме:..

— Хватит глупостей! На улице холодно.

— Сколько вы берете за минет?

Мужчина выглянул из другого окна машины, произнося эти слова.

Внезапно он показался ей усталым.

— За тридцать баксов вы получите потрясающее обслуживание, — сказала Мирэнда, положив руку на дверцу машины.

— Я могу вам заплатить только десять, — сказал мужчина, играя бахромой на своем шарфе. — У меня больше нет.