Саша взял поданную руку, склонив голову внимательно рассмотрел родинку и кивнул.

— Подходит! Только это не очень быстро делается. Она у тебя довольно большая. Займёт около десяти минут. Может, даже пятнадцать. Нужно расположиться поудобнее. Пошли-ка, найдём пустую аудиторию...

— В бюро комсомола сейчас свободно должно быть... — подсказала Катя.

— Точно! Кабинет 414! За мной!

***

Интересно он дверь кабинета открыл. Подошёл, негромко постучал и потянул за ручку. Оказалось, что дверь заперта на ключ. Тогда он прикусил нижнюю губу, покосился на свою подругу, легонько стукнул коленкой в дверь, и её замок громко щёлкнул. После этого дверь свободно открылась. Катя рассмеялась:

— Научи, а? Я тоже хочу двери пинком открывать!

Саша на это ухмыльнулся и приложил палец к губам. Ничего не ответил.

В кабинете уселись за стол друг напротив друга. Катя сначала встала за спиной у Саши и положила руки ему на плечи, но он повёл плечами и сказал, что так она ему мешать будет. Ему мол свобода нужна. Катя вздохнула и отошла к окну. Первое, что Саша сделал, это спросил её, умеет ли она язык за зубами держать. Когда она не поняла, к чему он это, Саша пояснил:

— Если ты об этом трепаться будешь, у меня могут проблемы возникнуть. Не хочу, чтобы за мной люди с аналогичными проблемами бегать начали. Понимаешь?

Она согласно кивнула и спросила, можно ли об этом с родителями разговаривать. Исчезновение родинки на таком видном месте они всё равно заметят. Саша подумал пару секунд и пожал плечами:

— Ладно, родителям можно. Только попроси их ни с кем об этом не разговаривать. Они у тебя не очень болтливые?

Она усмехнулась и заверила его, что не очень. Знал бы он, кто у неё папа, не стал бы такие вопросы задавать.

Потом Саша взял её правую руку в свои руки, ещё немного поизучал родинку, вздохнул и сказал:

— Немножко пощипывать будет, когда нервные окончания буду задевать. Потерпишь?

— Угу, потерплю. Кровь будет? Может, платок подстелить? У меня в портфеле есть чистый...

— Не нужно. Какая кровь? Это же клеточная хирургия! Кать, засеки время, пожалуйста! Самому интересно стало, за сколько я справлюсь...

Потом началось. Её рука расслабленно лежала на столе. Сашина рука не касалась её. Она свободно висела в сантиметре над нею. Пару раз она наклоняла голову и заглядывала в зазор между их руками. Ничего особенного не видела. Кроме того, что родинка перестала быть круглой. Она начала напоминать Луну в различных фазах. Сначала почти полную, потом всё ближе к половинке, потом серпиком, потом серпик истончился, а затем и вовсе исчез. Когда это случилось, Саша убрал руку, и они втроём склонились над Вериной рукой.

— Сколько? — с запозданием спросил Саша.

Катя поняла. Она выпрямилась, взглянула на свои часики, подняла глаза к потолку, пошевелила губами и ответила:

— Девять минут. Может, восемь... А как ты это сделал?

— Я же уже говорил. Подмена неправильных клеток правильными.

— Угу... Это я поняла. А где ты «правильные» клетки брал?

— Это были копии соседних клеток.

— Что значит «копии»?

— Не знаешь, что такое копия? — усмехнулся Саша, вставая из-за стола.

Катя нахмурилась, помолчала, а потом сказала:

— Я вот сейчас в деканат схожу и расскажу Лидочке, как ты надо мной издеваешься!

— Не издеваюсь я! — у Саши даже лицо вытянулось, так он огорчился. — Это очень сложный процесс, Кать! Очень! Я пытался тебе его упрощённо представить. Если бы я начал детально расписывать, мы бы и до завтрашнего утра не закончили. Я вот сейчас отвечу тебе, откуда я «правильные» клетки беру, а у тебя тут же миллион других вопросов возникнет. Я уж молчу о процессе подмены клеток. Ты мне ни за что не поверишь и тоже посчитаешь, что я над тобою издеваюсь. А я не издеваюсь! Просто при этом происходят такие вещи, которые только высшей физикой описать можно. Как прикажешь тебе объяснять, если ты и с общей физикой не очень-то дружишь?

Она не смотрела на них. Да и вообще, воспринимала их разговор краем сознания. Всё её внимание было приковано к собственной руке. К тому месту, где всего десять минут назад сидела родинка. Она пыталась найти различия между участками кожи. Там, где всего пару минут назад была родинка, и соседними. Любые различия: количество едва заметных тонких волосков, прошлогодний загар, от которого почти ничего уже не осталось... Ничего! Полное ощущение, что кожа на этом месте всегда была именно такой!

Сердце её сильно билось. Оказывается проблема, с которой она уже смирилась, про которую и она, и её близкие точно знали, что она не разрешима, — что эта проблема всё-таки имеет решение! И решить её может вот этот мальчишка! Наверное, один единственный в целом свете!

— Скажи... — прозвучало хрипло, и она откашлялась, — Скажи, Саша, кто-нибудь, кроме тебя, так может?

Спорщики замолчали и уставились на неё. Не поняли вопрос? Хотела уже повторить, но тут оба одновременно покачали головами. Ответила Катя: