Тайсон смотрит на меня, выгнув бровь, и я быстро киваю. Пожав плечами, Ник отпускает меня, и я поднимаю руки, давая ему понять, что не собираюсь валить Тайсона на пол. Сначала мне нужно знать, где Элли.

Подойдя к Тайсону, он передает мне телефон, и я не вешаю трубку, а сворачиваю разговор, чтобы зайти в приложение, по которому я отслеживаю ее телефон.

— Он выключен, — рычу я.

Должно быть, она выключила его после того, как я ей позвонил.

— Я предлагаю, если ты вернешь ее, установить в нее маячок, — продолжает он. — Телефонами можно манипулировать.

— Где, черт возьми, она? — кричу я так громко, что у меня болит горло.

Всего меня трясет. Или это адреналин. Мне кажется, что я снова в «Бойне», в комнате, связанный, и мне нужно бороться, но я не могу.

Мысль о том, чтобы вернуть Элли с выжженным на коже номером «666», вызывает у меня тошноту. Я попрошу Гэвина вырубить ее, пока буду снимать клеймо.… Меня осеняет мысль, я поворачиваю голову к Тайсону и напрягаюсь.

— Что? — произносит он одними губами.

Все, что я могу делать, это смотреть на него. Я заклеймил ее. Герб Лордов на ее бедре. Они снимут его. Разделают ее, как рыбу, пока она будет висеть в холодильной камере. Я не могу допустить, чтобы с ней такое случилось. Проглотив остатки гордости, я говорю:

— Чего ты хочешь?

Они бы мне не позвонили. В противном случае они бы просто забрали ее.

Щелчок.

— УБЛЮДОК!

— Поехали.

Тайсон срывается с места, и все, о чем я могу думать, это о том, что это произошло с ней из-за меня. Это моя вина.

— Истон? — окликает он меня по имени, положив руку мне на плечо. — У тебя есть маячки на что-нибудь еще?

— Нет… — я замолкаю, пытаясь сообразить. — Но у нас в доме есть камеры.

Я открываю камеры, но не нахожу на них никакой активности.

— Дом ее родителей. Разве у тебя нет камер в нем? — продолжает Тай.

Я открываю камеру в ее спальне. Это единственное место в доме, где они есть.

— Ничего, — рычу я, держа трясущимися руками телефон.

Я собираюсь закрыть приложение, но останавливаюсь. Прищурившись, я смотрю на экран и вижу лежащий на столе телефон Элли.

— Подожди.

Я открываю другой угол обзора и вижу, что французские двери открыты, стекло на полу.

— Элли была там, — восклицаю я.

Перемотав запись, я увеличиваю громкость, чтобы все в комнате слышали то, что я вижу.

— Сколько? — спрашивает Тайсон, когда Элли выбегает, они следуют за ней, и звуки снова смолкают.

— Двое, — отвечает стоящий рядом со мной Николас, наблюдая за экраном через мое плечо.

Не дожидаясь никого из них, я поворачиваюсь и бросаюсь к двери, поднимаюсь по лестнице и выхожу в холодную ночь.

— Я поведу, — предлагает Гэвин, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что он взял с собой сумку.

Значит, после того как он услышал то, что я видел, Гэвин думает, что ей понадобится медицинская помощь. Оглядевшись, замечаю, что его машина единственная на стоянке, так что я не уверен, как мы сюда добрались. Или на чем уехала Элли.

— Син, мне нужно, чтобы ты оставался в стороне. Тебе нельзя разрывать швы, — говорит Гэвин, как только мы все загружаемся в его машину.

— Я в порядке.

— Сейчас у твоих возможностей есть пределы, — говорит Ник, который сидит рядом со мной на заднем сиденье.

— Я смогу прийти в себя после того, как мы найдем ее, — рычу я, просматривая прямую трансляцию на своем телефоне.

Элли нигде не видно. Как и двух мужчин в масках. Я смотрю на это с колотящимся сердцем, ожидая увидеть худшее — они потащат ее обратно в комнату, где изнасилуют, изобьют, убьют.

По крайней мере, в доме ее родителей у меня есть хоть какое-то преимущество перед ними. Если они доставят Элли в «Бойню», она будет все равно что мертва. Я не смогу вернуть ее оттуда, но я позабочусь о том, чтобы они убили меня. Я войду прямо в их гребаные парадные двери, с оружием наготове. Это будет самоубийственная миссия, но я не смогу жить без Элли. Больше не смогу.

— У кого-нибудь есть оружие? — меняет тему Тайсон. — Не похоже, что мы готовы. И у нас нет времени заглянуть в «Блэкаут».

На мне почти нет одежды. Николас смог найти для меня футболку и треники после того, как Элли ушла. Он взял их из шкафа в одном из кабинета Собора. Почти уверен, что когда-то они принадлежали мертвецу, которого убили во время исповеди. Это когда Лорд приводит кого-то, кого хочет выставить в качестве примера перед прихожанами.

— У меня есть два в бардачке, — кивает на него Гэвин. — Еще один в центральной консоли. Вы, ребята, возьмите их. Я позабочусь о ней.

Я вздрагиваю от его слов. В голове проносится миллион различных сценариев. Один из них — то, что я могу найти ее повешенной на балконе второго этажа, где было инсценировано убийство ее отца. Они настолько больны, что вполне могли бы выставить ее в таком виде только для того, чтобы доказать свою правоту.